- Ничего! Все, как одна! - сказал он, довольно потирая руки. - Даже этот Петренко, несмотря на аварию, дотянул сюда. Они у меня все такие, один за всех, все за одного! Словом, мастера... А вот в первом батальоне шесть Т-35 снова застряли в дороге.
- Правильно, капитан Мазаев, - раздался рядом голос Болховитинова.
Он подошёл к нам со своим начштаба майором Ситником. Едва выслушав меня, не прочитав вручённого ему мной письменного распоряжения, он передал его начштаба и заговорил с Мазаевым о вождении Т-35. Видно, и для него это больная тема.
Из их разговора я понял, что в мирное время экипажи тяжёлых машин в полку учились вождению и стрельбе на танках батальона Мазаева, хотя тип этих танков весьма далёк от тяжёлых.
- Товарищ подполковник, - горячась, говорил Мазаев, - а ведь именно они по боевой подготовке шли на первом месте. Чёрт побери это первенство! У них не было аварий, не было поломок просто потому, что их машины стояли, а они отыгрывались на моих старушках. Кого из комбатов пробирали за аварии на каж" дом партийном собрании? Меня! У кого больше всех выговоров от вас? У Мазаева! На мне же ездили, меня же били ...
- Мазаев, как всегда, приукрашивает, - усмехнувшись, сказал Болховитинов.
- Нет, не приукрашиваю! - горячился Мазаев. - Мои механики до войны не вылезали из машин. Зато теперь два марша выдержали, это на старых машинах-то! А в тяжёлом батальоне хвост до сих пор дорожку метёт...
- Вы правы, но зачем же горячиться! - примирительно сказал Болховитинов. - Зато теперь пойдёте в голове полка. Надеюсь, оправдаете доверие. А что до войны было, то сплыло.
Я получил распоряжение от начштаба и направился во второй батальон принимать танки.
Командир этого батальона оказался не из тех, которые отдадут лучшее, а себе оставят худшее. Я доказывал ему, что мне нужны новые танки, он в этом нисколько не сомневался, но стоял на том, что новые танки и ему не помешают. Наконец, после жаркой словесной перепалки мне пришлось согласиться взять два новых и три старых БТ-7.
Теперь опять моя рота укомплектована, правда, танками разными по своим боевым данным.
Я взял себе машину БТ-7м, дизельную. С нею перешёл ко мне и механик-водитель старшина Микита Гадючка - бывший колхозный тракторист, полтавец, добродушнейший с виду, однако, как я успел уже заметить, умеющий при случае пустить острую шпильку и ко всему относящийся с сомнением. Передают ему срочный приказ командира, - он, не спеша, почешет затылок, подтянет брюки и скажет:
- Хм, так, кажете, це скоро надо...
Вижу по его глазам, что мою компетентность в технике он тоже ставит под сомнение.
Механика-водителя моей сгоревшей танкетки старшину Никитина я назначил командиром машины. У него совсем другой характер. На лице этого двадцатидвухлетнего волжанина-атлета, пришедшего в армию из педагогического института, всегда напряжённое внимание. Ему важно одно - быть постоянно занятым делом. "Если в разведку, так в разведку", - скажет он, и смотришь уже у орудия, в боевом отделении или помогает механику. Работает Никитин всегда горячо, и когда сделает то, что надо, и доволен тем, что сделано, говорит сам себе: "Вот это дисциплинка!" Дисциплину он понимает в очень широком смысле.
Меня вызвал капитан Скачков и поставил задачу на разведку. Мне предстояло выйти в полосу действия соседней танковой дивизии, собрать данные о противнике и представить в штаб к двум часам дня. Капитан сказал, что эта дивизия действует километрах в десяти - пятнадцати западнее Яворов.
Поручив все заботы о роте Кривуле, я с двумя танками БТ-7 отправился в разведку. На" окраине Яворова шмыгали взад и вперёд броневички с танкистами - офицерами связи. От них я узнал, где находится нужная мне дивизия. Через полчаса я подъезжал к указанному мне лесу. На западной опушке стояли танки, урча приглушёнными моторами. В лесу одиночками и залпами рвались снаряды и мины.
По стремительной беготне танкистов между машинами и отрывистым командам, раздававшимся в башнях: "связывайся скорее с комбатом", "башнёр, наблюдай за ротным", "лейтенант, за мной, давай вперёд", я понял, что они сейчас идут в атаку.
Не успел я выпрыгнуть из машины, как впереди между редкими деревьями опушки увидел падающие с неба красные ракеты и услышал голос командира рядом стоящего танка: "Механик, вперёд". Машина, фыркнув, вырвалась на луг.
Я выбежал на опушку. Из леса, пуская голубые дымки, выскочили несколько танков и помчались по чистому, нескошенному лугу. Все они держали боевой курс прямо на запад, туда, где в полутора километрах от леса на моей карте значится ручеек шириной не больше метра. Всматриваясь вдаль, километрах в трех вдоль шоссе на Яворов я увидел немецкие танки. Они двигались на нас в боевом порядке "линия" и вели огонь.
