Изучая книги, собранные вновь музеем в Михайловском, яснее начинаешь понимать, как рождался и воплощался гениальный замысел «Бориса Годунова». Конечно, древние холмы и стены Пскова, величавый ансамбль Святогорского монастыря, михайловские рощи подарили поэту живое ощущение эпохи. Невероятно многое, разумеется, почерпнул творец народной трагедии из устной поэзии, слушая нищих слепцов, запечатлевая в сердце сказки Арины Родионовны и лирические песни крестьянок. Но все это — важное само по себе — лишь скрепляло, наполняло жизнью знания, почерпнутые при чтении томов Карамзина, летописей, сводов Четьи Минеи и других книжных источников. Бесконечно далекий от начетничества, Пушкин был образованнейшим человеком своего времени, знатоком и глубоким ценителем печатного слова. Во всех скитаниях по стране Пушкина сопровождали книги. Думая о библиотеке Пушкина, перечитывая его пометы на книгах, невольно приходишь к выводу, что поэт был еще и гениальным читателем.
Тысячи людей, посещая дом в Ясной Поляне, с удивлением и благоговением рассматривают толстовское собрание книг. Библиотека расширяет и дополняет наши представления о художественном и философском мире Толстого.
Люблю не только рассматривать, но и скрупулезно изучать библиотеки великих писателей. Как важно знать, что именно эту книгу, хранящуюся в музее-усадьбе «Мураново», держал в руках Евгений Баратынский, что страницы объемистого тома перевертывал Гоголь, остановившись на отдых в гостеприимной семье Аксаковых в Абрамцеве, что журнал со своими стихами читал Есенин, а пометы на рукописи начинающего автора сделал Максим Горький.
Если подходить к литературе серьезно — а это единственно приемлемый подход, — то каждый писатель должен быть и идеальным читателем. В жизни, как известно, не все и не вся соответствуют идеалу, но стремление к нему должно существовать. Бывая у знакомых писателей, я всегда стараюсь узнать, какие книги они собирают, каковы их книжные интересы. Библиофильское любопытство носит не праздный характер. Собрание книг служит для меня глубокой и беспристрастной характеристикой его владельца. Единственные в своем роде библиотеки создали Л. М. Леонов, К. А. Федин, М. В. Исаковский. Не думаю, что кто-либо из названных писателей ставил перед собой задачу сбора уникальной литературы. Нет, разные по характеру книг и направленности, несхожие по объему, библиотеки сложились как своеобразные литературные цехи писательской мастерской. Обширнейшее книжное собрание К. А. Федина не только убедительнее всяких слов говорит о международных литературных связях художника, но и дополняет наши представления об эпохе, когда создавалась известная книга «Города и годы». Неослабевающее пристрастие автора «Катюши» к выразительному, простому и точному поэтическому стилю подтверждают не только сборники народных стихов, но и академические издания, посвященные вопросам родного языка.
Книга обладает способностью не только возвеличить, но и осудить своего владельца. Осудить строго, но справедливо. Недавно мне довелось побывать дома у плодовитого, но, увы, малоинтересного беллетриста. Вполне современный человек, он собирает все, в том числе и книги. Какие же книги я увидел? Есть люди, уподобляющиеся волей-неволей пушкинскому герою, который «отрядом книг уставил полку, читал, читал, а все без толку». У знакомого беллетриста библиотека составилась из книг, подаренных авторами-приятелями. Книг много, но в целом они являют собой какую-то бездумную мешанину, литературный винегрет. Книги здесь говорили, скорей, о равнодушии, чем об увлечении или любви. Поражало обилие пустых и ничтожных изданий. Особенно меня удивило отсутствие книг классиков — отечественных и иностранных. Когда я спросил беллетриста, почему в его обширном собрании отсутствуют книги классиков, он с недоумением ответил:
— Ну, знаете, классиков я прочитал еще в ранней юности.
Рассказанный мной случай — исключение. Но я тогда отчетливо понял, откуда проистекает духовная бедность героев знакомого беллетриста и убогий язык его повестей. Редкое исключение, ибо большинство писателей — люди, бесконечно влюбленные в книгу.
