Начал он литературную деятельность еще в конце XVIII столетия. Придерживаясь строгих эстетических правил «Беседы любителей русского слова», Хвостов в раннюю пору деятельности был обычным «средним поэтом», имевшим читателей и почитателей. Во всяком случае, его перевод «Андромахи» Расина выдержал несколько изданий и охотно ставился на театре. Был Хвостов знатен (носил графский титул), богат, хлебосолен и непоколебимо убежден в своей гениальности. Друзья, домочадцы, почитатели и не думали разуверять графа в обратном. Да и как можно было в том усомниться? Давно известно, что гений — это и трудоспособность. Дмитрий Хвостов целыми днями корпел над рукописями, писал много и длинно. Нередко талант со временем совершенствуется. Но бывает и другое. Чем больше писал граф-стихотворец, тем хуже. К тому же он был одержим манией читать свои творения вслух — близким, родным, друзьям, слугам. Судьба одарила Хвостова долголетием — сменялись литературные поколения, а он благополучно жил, писал, печатался. Все это не могло не породить многочисленные литературные анекдоты и шутки.
Первые два десятилетия XIX века в русской литературе были ознаменованы таким красочным эпизодом, как «страшная война на Парнасе» — борьба шишковистов и карамзинистов. Для молодого, озаренного грозой двенадцатого года поколения, которое вышло на схватку с литературными староверами, Хвостов — многословный, топорный — был идеальным объектом насмешек.
Сановитые шишковисты, украшенные пышными орденами, чинно заседавшие в «Беседе» и Академии художеств, просвещенной молодежи двадцатых годов казались старомодными, а следовательно, и смешными. Что же говорить о Хвостове, сенаторе и графе, жаждавшем литературных похвал! Тайные агенты графа скупали его книги, воровски по ночам сжигали их, и сочинитель немедленно приступал к новому выпуску творений, резонно ссылаясь на то, что прежние разошлись. Хвостов заказывал переводы своих книг на европейские языки, оплачивая труд толмачей.
Одержимый пагубным стремлением печататься, Дмитрий Хвостов принес обильные жертвы самой бесполезной особе в мире — неутомимой Стихомании. Даже огромное свое состояние он расстроил бесконечными изданиями сочинений. Это, как известно, и дало Пушкину повод остроумно заметить, что в Европе «стихами живут, а у нас граф Хвостов прожился на них».
Перед поэтами и критиками, желая войти с ними в близкие сношения, Хвостов откровенно заискивал. Его как графа и члена Государственного совета принимали в лучших столичных домах. Но бедного виршеплета интересовала литературная слава и литературные знакомые. Желая, например, войти в круг Пушкина, он писал его жене, Наталье Николаевне, различные песенки, присылал великому поэту вместе со стихотворными посланиями приглашения отобедать и т. д.
Однажды Пушкин ответил старику шутливой запиской: «Милостивый государь граф Дмитрий Иванович, жена моя искренне благодарит Вас за прелестный и неожиданный подарок. Позвольте и мне принести Вашему сиятельству сердечную мою благодарность. Я в долгу перед вами: два раза почтили Вы меня лестным ко мне обращением и песнями лиры заслуженной и вечно юной. На днях буду иметь честь явиться с женою на поклонение к нашему славному и любезному патриарху. Александр Пушкин».
Можно не сомневаться, что Хвостов пушкинскую шутку воспринял всерьез. Недаром старик хвалил себя такими строками: «Слушай теперь, Хвостов, награду получи достойную трудов: стань смело наряду с бессмертными творцами и, скромность отложа, красуйся их венцами!»
Издавая сочинения, Хвостов рассылал их во все концы света. Среди тех, кого он одарял книгами стихов, были русские и европейские университеты, отечественные семинарии, институты, а также митрополиты, архиереи, станционные смотрители. Свои сочинения он посылал Аракчееву, Бенкендорфу, Паскевичу, королю прусскому, Гете, Ал. Гумбольдту, Ламартину…
Кронштадтским морякам он не только подарил все тома сочинений, отправив их за свой счет во флотскую библиотеку, но и препроводил туда же свой мраморный бюст. Моряки попались на удочку и порадовали Хвостова трогательным письмом: «Присланный от Вашего сиятельства для кронштадтской флотской библиотеки изображающий особу Вашу бюст мы с признательностью имели честь получить, который вместе с Вашими сочинениями составляют лучшее украшение библиотеки».
Моряки писали вполне искренне, без тени издевки, что воодушевило Хвостова на новые литературные подвиги. Он написал стихотворное послание «Морякам». Велика была его радость, когда в Ревеле появился корабль под названием «Граф Хвостов». После этого контр-адмирал непрестанно получал от сочинителя все новые и новые поэтические творения.
Пишущий эти строки несколько лет назад видел в Юрьеве-Польском, в музее, мраморную плиту, на которой золотом высечены стихи Хвостова, — граф и таким способом позаботился о бессмертии своих строк.
