В зоне я смотрел какую-то программу про зеков и их родных, и в ней был сюжет о старушке, которую бил великовозрастный детина-сын. Любящее чадо отбирало у мамы пенсию. Дело происходило в какой-то российской деревушке, сын был пьяница, а старушка-мать – несчастна. В итоге соседи не выдержали, сдали дитя в милицию, и его посадили. В этом ролике меня поразили три вещи: во-первых, сын винил свою мать в том, что сидит, во-вторых, несмотря на то, что отпрыск вел себя как последняя мразь, мама все равно продолжала его любить и ждать, и, в-третьих, – поведение сына в колонии. Мать собирала передачи для своего ребенка и ездила в зону на свидания, но от встреч он отказывался, а вот еду забирал. Тогда меня особенно зацепила эта двуличная принципиальность: беспочвенные обиды на мать и получение посылок с абсолютно чистой совестью. А потом, еще немного посидев в зоне, я понял, что в этом нет ничего страшного: передача – это святое!
Уже в СИЗО понимаешь настоящую ценность посылки. Несмотря на то, что подследственным можно получать по тридцать килограммов продуктов в месяц от родственников, и многим столько передают, «кабанов» (так зонах и тюрьмах называют посылки и передачи) ждут с нетерпением. Казалось бы, попробуй, съешь такое количество еды… Но съедают… Съедают даже гораздо больше!
Чаще всего в камерах следственного изолятора сидят по несколько человек, которые хорошо «греются» (те, кому помогают из дома, а «грев» – это материальная помощь), и по несколько человек, которые не «греются» вовсе. Обычно все продукты из посылок "кладутся на общак", т. е. в общее пользование. Делить их стараются поровну. Продукты из передач используют, в основном, как дополнение к «положняку» (еде, которую готовят в СИЗО). Естественно, что разделенные на большое количество ртов посылки заканчиваются довольно быстро. А, учитывая, что во многих камерах людей, которые не «греются», сидит больше, чем тех, кому помогают из дома, то посылок не хватает.
В СИЗО я узнал, как "зовут кабана". Где-то после обеда, перед тем, как охранники начинали разносить по камерам передачи, зеки становились возле двери, наклонялись и начинали хрюкать в «кормушку» (открывающееся окошко в двери, через которое подают еду, письма, передачи и вообще все, – находится чуть ниже пояса). Картина была потрясающая: куча взрослых мужиков, сидя на корточках, хрюкают в дверь, и каждый раз, когда кто-нибудь проходит мимо, прислушиваются, – не поставили ли там сумку с продуктами. Это делалось как бы полушутя, но, когда после обряда хрюканья под дверью, открывалась «кормушка», и в нее начинали подавать продукты, зеки утверждали, что им удалось "вызвать кабана". Причем, они в это верили, не до конца, конечно, но верили.
Практически в каждой камере с «первоходами» (зеками, попавшими в МЛС впервые) сидел «строгач» (у кого больше одной ходки в зону). Никто из «строгачей», с которыми я сидел, не «грелся». Им это и не нужно было, поскольку во всех камерах, где они находились вместе с общим режимом ("первоходами"), «строгачи» занимали верхушку иерархии, становились смотрящими и начинали распоряжаться всеми продуктами. Рассказывая о том, как нужно жить, о страданиях в зонах и своем героическом прошлом в борьбе с милицейским беспределом, они прекрасно питались и выменивали, или просто выклянчивали более-менее дорогие вещи и средства по уходу за собой.
Помню случай, когда один из таких «смотрящих», морочивший нас рассказами о том, как сидел он еще при Советском Союзе, и о том, что его дома ждут молодая, красивая жена и дорогие автомобили, а также хваставший своим знакомством с ворами, устроил истерику из-за того, что один парень за ужином съел кусочек сала, который он присмотрел для себя. И это при том, что ели сало из посылки того самого парня.
Поход за передачей в зоне был сопряжен с большим нервным напряжением, поскольку не ты один ждал посылку от своих родственников. Рассказывали, что некоторые зеки отмечали в календаре время, которое осталось другим заключенным до получения передач. И за пару недель до этого начинали навязывать свою «дружбу» будущим счастливцам. Но то были очень хитрые зеки. И их было немного.
Когда дневальный сообщал, что ты должен идти за передачей, все, кто был рядом, оживлялись. Даже те, с кем ты мало общался, начинали называть тебя «братишкой», похлопывать по спине и интересоваться: "Ну, что там наша мама привезла?!"
А когда ты волок сумку с едой с КПП в отряд, все более-менее знакомые зеки тебя радостно приветствовали и тоже называли «братишкой», даже те, с кем, кроме приветствий, ты ни разу словом не обмолвился. В подобной ситуации желательно здороваться вежливо, но так, чтобы сразу была видна дистанция в отношениях.
