Вчера выехали из Петербурга, после обеда, по железной дороге до Луги и в мальпосте до Кенигсберга.
7
Приехали в Кенигсберг.
Приехали ночью в Карлсбад.
Здесь Николай Тургенев с сыном.
Англичане всё еще для меня бомбардируют в Великую Субботу Одессу и Соловецкий монастырь и грабят бедную чухну в прибалтийских деревнях.
Все эти дни ужасная суматоха. С шести часов утра барабанный бой, пальба, трескотня, процессия, иллюминации.
5
Вчера в городском соборе литургия. Моцартов реквием. Хороша и трогательна мысль закончить празднество заупокойной обедней в память усопшим карлсбадским благотворителям. Во время праздников выставлены были в окнах некоторых домов щиты с именами живших в них посетителей. Тут и Петр Великий, и Шиллер, и великий князь Константин Павлович, и Каталани, и пр.
Я прочел роман Андерсона «Импровизатор». Прелесть. Много простоты, свежести и занимательности. Французские новейшие романы – клокочущая бездна, в которой барахтаешься и захлебываешься. Русские – мелкие пруды со стоячей водой. Роман Андерсона – плавная, светлая река, в которой видно глубокое и чистое дно, волны катятся и легко уносят вдаль читателя.
Выехали из Карлсбада. Приехали в Теплице. Дорогой любовались кометой.
Приехали в Дрезден. Дорогой также любовались кометой.
Музыка Вагнера музыка не только
Читал несколько номеров «Петербургских Ведомостей». Много
Музыкальное образование средней публики. Несколько сот человек во внимательном молчании слушают хорошую музыку за
Вечером был в прусском посольстве. Фистум говорил о Петре I. Прадед его был при нем в Саксонии и Карлсбаде.
Оставляем Дрезден.
Прибыли в Штутгарт.
Обедали с женой и Титовым у великой княгини.
Вчера прекрасный бал. Смотрело и пахло Петербургом.
Выехали в Баден-Баден с Титовым.
Заказал скульптору исправить к весне гробницу Наденьки.
Выехали из Бадена. Ночевали в Базеле.
Разговор швейцарцев о России. Превозносили похвалами действия Александра II.
Приехали в Лозанну.
Дорогой читал «Письма русского путешественника».
В Лозанне был в
Были в
Был в заведении и училище слепых. Многие и зрячие не так просвещены, как они. Сегодня приехал в Женеву. Здесь и Дмитрий Бибиков с семейством.
Вечером был в конференции младшего Кокереля о преследовании протестантов во Франции. Более историческое или биографическое и анекдотическое повествование. Говорит живо, складно, по временам с увлечением. Многолюдная аудитория слушала с большим сочувствием. Рукоплескания.
Был у обедни. Заходил после пить чай к священнику Петрову. Был у Свербеевых. Вечером во французском спектакле. Публика республиканская, в антрактах свистала.
Был у меня Бунгенер. Очень недоволен положением Женевы, то есть безнравственным и самовластным управлением Фази, который был беден и обременен долгами, а теперь разбогател. Видел Фази в театре. Лицо суровое, сумрачное и, кажется, озабоченное.
Вчера ходил в Академию. Слушал лекцию о французской словесности последних периодов, о классицизме и романтизме. Вечером был на конференции Кокереля, рассказывал подробно историю о процессе Калласа, пред концом объяснял, почему пастор и христианин говорил с уважением и признательностью о Вольтере, принявшем такое деятельное участие в оправдании памяти Калласа.
Ходил пешком к великой княгине. Вечером чтение Кокереля о прекращении гонений еще отчасти и до революции – совершенное окончание с падением Робеспьера.
Говорил с пастором Леру о
