Причинить себе серьёзный вред оказалось одновременно и легко, и весьма непросто. По большей части, тело было хорошо защищено (или плохо вооружено - тут как посмотреть), настолько, что до резкого скачка боли не доходило, как бы я ни старался. Конечно, если долго бить по одному и тому же месту, рано или поздно оно поддастся, но первым вполне может не выдержать кулак, и такая "временная неуязвимость" меня вполне устраивала - ведь, в случае чего, я вряд ли буду бездействовать.
Но были также места, особо чувствительные к повреждениям, и с ними не всё было так замечательно (или наоборот - опять же, в атакующем плане). Как выяснилось, опасными были удары в сгибы конечностей, разжатые ладони, а также - кто бы мог подумать - в горло и голову. Кроме боли, уже ставшей привычной, даже самое слабое попадание вызывало специфические реакции, должные, по всей видимости, затруднить для противника повторение успеха. Так, удар по внутренней части сгиба конечности заставлял оную резко сократиться, ладонь инстинктивно сжималась для большей защищённости, а от прикосновения к шее плечи поднимались сами собой. Но на первом месте стояла сохранность головы. Мало того, что опасность сзади запускала реакцию "вжаться в плечи", лёгкая тряска вызывала в содержимом черепа глухую боль, а глаза вообще, казалось, были самыми уязвимыми органами моего тела... "Ведь есть ещё и маска!" - непонятный костяной нарост как раз на том месте, где у нормальных животных находилась морда. Непропорционально большой рот делил бугристую, в выступах и впадинах, поверхность на две неравные части, а расположение слоя брони навевало мысли о внешнем скелете насекомого. Необычное, как утверждала память, строение головы вызывало вопросы.
- Как, не имея лица, я буду общаться с сородичами? Насекомым в этом отношении проще - у них мимику заменяют движения усиков, а как быть мне? - на громкость голоса я, конечно, не жалуюсь, но едва ли переливы металлических тонов окажутся достаточно выразительными.
- Судя по ширине пасти и остроте зубов, мой вид является хищным. А это значит, что нам не требуется сбиваться в стаи для защиты, как травоядным; мы одиночки, и сложная коммуникация нам вряд ли свойственна. Травоядные... - взгляд сам собой обежал безжизненные песчаные склоны. - Да... - а что ещё тут скажешь. - Их тут вообще не водится.
- Тогда кого едят хищники?
- Своевременный вопрос, - себя не похвалишь - никто не похвалит, да и некому. - Можно, конечно, предположить, что питаются друг другом, но едва ли они так прожили бы долго. Ведь в процессе охоты, да и жизни вообще, энергия обязательно затрачивается, и, если её неоткуда брать, рано или поздно хищники вымрут. И тут у нас три варианта. Либо мы оказались здесь как раз в тот момент, когда все травоядные были истреблены, ну или погибла вся растительность, и тогда нам, понятное дело, не выжить. Либо наши родители избавились от лишнего груза во время перехода в более злачные места, а нас занесло песчаной бурей, спрятав, к тому же, все следы. Выжить, в таком случае, тоже будет проблематично. И третий, наиболее оптимистичный вариант - мы сами способы перерабатывать и запасать разлитую вокруг энергию, - где-то внутри эта мысль вызывала удивление пополам с весельем: нечасто доводится размышлять о гибриде травы с травоядным, к тому же, обладающем пастью хищника. - Конечно, возможны и иные случаи, но это лишь комбинации предыдущих... в разных пропорциях, так что нет смысла учитывать их отдельно.
- И какой вариант мы выберем?
- Точно не первый. Если целые виды живых существ ничего не смогли поделать с бедой, то и у нас вряд ли получится. От такого выбора, даже если он окажется верным, ничего не изменится. Так что перейдём к следующему... А он состоит в том, что еда всё-таки где-то есть. Но, пусть мы и способны выяснить по своим следам, откуда и куда шли, определить направление на богатые пастбища будет не так просто, если вообще возможно. Специфические чувства хищника для выслеживания добычи что-то не дают о себе знать, да и лететь в тёплые страны не тянет. А значит, придётся идти наугад, как и до этого.
- А что в третьем варианте?
- Можно только предполагать... - необычное нужно было хорошенько обдумать. - Но одно известно точно - мы не питаемся светом. Растениям не нужно двигаться, и энергообмен у них медленный. Так выходит, что годами накопленное деревом растратится нами за считанные дни, - хотя дни, как раз, считать не получалось. - А значит, мы едим либо что-то, содержащееся в почве, либо что-то, рассеянное в воздухе. Песок здесь, - взял пригоршню и рассыпал перед лицом, - без частичек пыли. И не то, чтобы я исключаю возможность питаться камнями - всё же припоминается что-то похожее - но, будь это возможно здесь, их ели бы все. И, хотя никого другого мы пока не встретили, уникальность - вещь слишком редкая, да и зубы нам даны точно не просто так...
- И что же мы, в таком случае, едим? - прервал затянувшуюся паузу вопрос.