- Правильно, - сказал Максвелл. - И теперь мы можем больше не не ломать над ней головы. Она соответствует действительности. Хрустальная планета - это частица вселенной, существовавшей до того, как возникла наша Вселенная. Видишь ли, они успели своевременно во всем разобраться. Они знали, что наступит момент, когда вся энергия исчезнет и мертвая материя начнет медленно собираться в новое космическое яйцо которое затем взорвется, породив новую вселенную. Они знали, что приближается смертный час их вселенной, который станет смертным часом и для них, если они не найдут какого-то выхода. И они создали планетарный проект. Они засасывали энергию и накопили гигантские ее запасы… Не спрашивай меня, как и откуда они ее извлекли и каким способом хранили. Но во всяком случае, она находилась в самом веществе их планеты, и потому, когда вся остальная вселенная сгинула в черноте и смерти, они попрежнему располагали энергией. Они одели планету в оболочку, преобразили ее в свое жилище. Они сконструировали двигатели, которые превратили их планету в независимое тело, несущееся в пространстве, послушно подчиняясь их воле. И до того, как мертвая материя их вселенной начала стягиваться в одну точку, они покинули свою звезду, превратившуюся в черный мертвый уголь, и отправились в самостоятельное путешествие, которое длится до сих пор - обитатели прежнего мира на планете-космолете.
Они видели, как погибала их вселенная, предшествовавшая нашей. Они остались одни в пространстве, в котором не было ни единого намека на жизнь, ни единого проблеска света, ни единого биения энергии. Вероятно - точно я не знаю - они наблюдали образование нового космического яйца. Они могли находиться в неизмеримой дали от него, но все-таки его видеть. А в этом случае они видели и взрыв, положивший начало Вселенной, в которой теперь обитаем мы, - ослепительную вспышку, когда энергия вновь ринулась в пространство. Они видели, как зарделись первые звезды, они видели, как складывались галактики. А когда галактики окончательно сформировались, они отправились в эту новую вселенную. Они могли посещать любые галактики, обращаться по орбите вокруг любой приглянувшейся им звезды, а потом лететь дальше. Они были межгалактическими бродягами. Но теперь их конец недалек. Планета, я думаю, еще на полном ходу, так как машины, снабжающие ее энергией, работают по-прежнему. Наверное, для планеты тоже существует свой предел, но до него еще далеко. Однако сами они, как раса, утратили жизнеспособность, хотя хранят в своем архиве мудрость двух вселенных.
- Пятьдесят миллиардов лет! - пробормотал Оп. - Пятьдесят миллиардов лет познания мира!
- По меньшей мере, - сказал Максвелл. - Вполне возможно, что срок этот гораздо больше.
Они умолкли, пытаясь охватить мыслью эти пятьдесят миллиардов лет. Огонь в очаге потрескивал и что-то шептал. Издалека донесся бой курантов консерватории, отсчитывающих время.
Максвелл проснулся оттого, что Оп тряс его за плечо.
- Тут тебя желают видеть!
Сбросив одеяло, Максвелл спустил ноги с кровати и начал нащупывать брюки. Оп сунул их ему в руку.
- А кто?
- Назвался Лонгфелло. Отвратный надутый тип. Он ждет снаружи. Явно боится войти в хижину из опасения инфекции.
- Ну, - так пусть убирается к черту! - объявил Максвелл и потянулся за одеялом.
- Нет-нет, - запротестовал Оп. - Я выше оскорблений. Чихать я на него хотел.
Максвелл влез в брюки, сунул ноги в ботинки и притопнул.
- А кто он такой?
- Не имею ни малейшего понятия, - ответил Оп.
Максвелл побрел в угол к скамье у стены, налил из ведра воды в таз и ополоснул лицо.
- Который час? - спросил он.
- Начало восьмого.
- Что-то мистер Лонгфелло торопится меня увидеть!
- Он там меряет газон шагами. Изнывает от нетерпения.
Лонгфелло и правда изнывал.
Едва завидев Максвелла в дверях, он бросился к нему с протянутой рукой.
- Профессор Максвелл! - воскликнул он. - Как я рад, что отыскал вас. Это было нелегко. Но мне сказали, что я, возможно, найду вас здесь, - он посмотрел на хижину, и его длинный нос чуть-чуть сморщился. - И я рискнул.
- Оп, - спокойно сказал Максвелл, - мой старый и близкий друг.
- Может быть, прогуляемся немного? - предложил Лонгфелло. - Удивительно приятное утро! Вы уже позавтракали? Ах да! Конечно же нет!
- Если бы вы сказали мне, кто вы такой, это значительно упростило бы дело, - заметил Максвелл.
- Я работаю в ректорате. Стивен Лонгфелло, к вашим услугам. Личный секретарь ректора.
- Вы-то мне и нужны! - сказал Максвелл. - Мне необходимо встретиться с ректором, и как можно скорее.
Лонгфелло покачал головой.
- Могу сразу же сказать, что это невозможно.
Они неторопливо пошли по тропинке, ведущей к шоссе. С могучего каштана, осенявшего тропинку, медленно слетали листья, отливавшие червонным золотом. Дальше на фоне голубого утреннего неба багряным факелом пылал клен. И высоко над ним к югу уносился треугольник утиной стаи.
- Невозможно. - повторил Максвелл. - Это звучит как окончательный приговор. Словно вы обдумали мою просьбу заранее.
