на Ахун-горе бывала и бабушка с мамой и тётей, кормила их в здешнем ресторане на улице – видимо, на том же месте, где сейчас западно-рекламные зонтики и ночная тишина с барахтающимися в воздухе, словно огромные насекомые, летучими мышами. спустились с Ахун-горы как-то быстрее и спокойнее, и вскоре уже были в Адлере, в гостинице, на открытом, верхнем этаже нашего корпуса. подсвеченная отовсюду ночь видна идеально – частные дома, приспособленные под многокомнатные, сдаваемые в гостиничном режиме, выстроенные на прежних участках мини-гостиницы, строящиеся и пока мрачные махины уже вроде той государственной, что открылась нам тогда, впервые. всего этого и в помине не было, когда проезжал тут в восемьдесят четвёртом наш «Львiв» – лишь деревенские домики с голубыми рамами и пёстрыми садами. конечно, не прошлогодняя олимпиада принесла сюда разом гостиничный прогресс, но десятилетия капитализма, вырастания на частных участках частных инициатив – и адлерская полоска от аэропорта до Сочи стала точно таким же Сочи, в некотором смысле… варианты заселения семей, прибывших на свидание с морем, тут всевозможные: и горизонтальные, вроде комфортабельных бараков, и вертикальные, как наша «Янаис», греческое имя, сродное армянскому «Анаит», наверняка… что-то грустное есть в этом густонаселённом горизонте, где проблескивают часто садящиеся на тот самый аэродром самолёты, привозя новых вожделеющих моря и солнца… сверху легко заглядывать на балконы двух– и трёхэтажек, видно плиточное покрытие их полов даже, местами со вкусом. в щедро освещённых комнатах пока никто не резвится: молодёжь на прибрежных дискотеках, поршневое переливание соков начнётся позднее, а мне ещё надо порасшифровывать тюремную прозу товарища Соколова (делать это буду сидя на унитазе – чтобы не тревожить светом спящего в однокомнатном нашем номере коллегу). и надо отправиться в последний день в Сочи – искать тот пляж, театр и гостиницу, всё моё первосочинское…