…открытием едва ли не более ярким, чем море и пляж, что пожирали практически дни напролёт с небольшим перерывом на обед, – была автостоянка под нашей лоджией. точнее – её четвероногие обитальцы. оказываясь в номере надолго, я украдкой выглядывал за пределы лоджии и всякий раз наблюдал очередную серию романтических в полном смысле отношений местной косматой чёрно-белой собачонки жучкиных масштабов и высокого чёрного рыцаря-кобеля. они носились меж «копеек», «четвёрок» и «лад» (разницу знают автолюбители – пикап был экспортный, поэтому «Лада») вместе с бродячей массовкой, табором, эти друзья человеков, и время от времени, иногда даже синхронно продолжали свой род. очередь дожидалась. грузины, из здешних сезонных бомбил, ржали в голос от сюжетных поворотов – иногда чёрного рыцаря атаковал пыльный на вид соперник, и Жучка, огрызаясь, вынуждена была отдаваться ему. однако и рыцарь находил, с кем тут же изменить Жучке. но любовь на этой автостоянке была только у них, иногда и Жучка за ним бегала, скандально лая… «А он там собачьи свадьбы изучает» – как-то объяснила тётя моё внимание к автостоянке. но дело было, конечно, не только в псиных страстях, что погорячее шекспировских оказывались – если знать предыдущие серии, следить… за лоджией, от автостоянки до фуникулёра, представал курортным горизонтом заманчивый взрослый мир, где соитие собачье лишь подтверждало аналогичность человечьего, которое начинало занимать мысли младшего школьника. бомбилы испытывали зависть к этой несвятой простоте отсчёта удовольствий, что-то хохмили по-грузински, могли иногда запустить гаечным ключом в рыцаря, где-то всё же его ревнуя к королеве автостоянки… оказываясь на пляжной сковороде, я украдкой глядел и на вертикальные минусики безгрудых и безтрусых девчонок, что, младше меня, разгуливали по гальке под присмотром родителей, – ощущал природную предопределённость, обдумывал её даже, но ещё никак не реагировал на это специфически.
