Миша взял игрушку второй рукой. Настя коснулась его ладошки. Подняла на меня взгляд. Волосы её были убраны под одноразовую шапочку, и глаза от этого казались ещё выразительнее.
– А у меня папы нет, – вмешался Никита.
Вроде бы он сказал это без выражения – констатация факта, не более. Только меня всё равно кольнуло: я понимал, что виноват в этом. Виноват, чёрт подери. В том, что у Мишки нет матери, и в том, что старший сын рос без отца.
– Как думаешь, – обратилась Настя ко мне, хотя было ясно, что слова предназначены детям, – могу я иногда приходить к Мише, раз у него нет мамы?
– Думаю, да.
– Ты же не будешь против? – спросила Настя уже у Миши.
Он мотнул лысой головой. В раннем детстве волосы у него были тёмные, как у матери. И глаза тоже. Сейчас волос не осталось, а глаза стали блёклыми. Но вопрос Насти словно бы добавил ему энергии.
– Я тоже буду приходить, – тихо сказал Никита.
Ещё вчера требовательный, капризный, старший сын преобразился. Или это я не замечал раньше его рассудительности, сдержанности. Мне пришлось стиснуть челюсти, чтобы сдержать рвавшийся наружу рык и желание смахнуть что-нибудь на пол, хорошенько при этом ругнувшись. Настя погладила Мишу по голове и поднялась. Никита подвёл его к игрушкам. Младший сын шёл медленно, и Никита терпеливо ждал его. Настя посмотрела на меня, потом, ничего не говоря, вышла.
Оставить детей наедине я не решался. Но они были увлечены незатейливым разговором о мультяшном герое с корявым именем.
– Ты куда, пап? – только я решился выйти вслед за Настькой, всполошился Миша.
– Я буду в коридоре. Ты пока с Никитой поиграй.
– А ты не уедешь?
– Не уеду.
Перед тем, как выйти, я присел возле мальчишек. Потрепал Мишку по голове и только потянулся к Никите, он отстранился. Рука сжалась в кулак, и, вытолкнув из лёгких воздух, я убрал её. Никита смотрел с подозрительностью, не скрывая, что я у него не в почёте.
– Если что, мы с твоей мамой в коридоре, – сказал я ему и вышел.
Да, чёрт подери, это будет не так просто. Но рано или поздно я добьюсь того, чтобы он считал меня отцом. Я, чёрт подери, стану ему отцом. Классным отцом, каким и должен был быть всё это время.
– Что теперь, Жень? – спросила Настька сразу, как я подошёл.
Сквозь одностороннее стекло мы могли наблюдать за оставшимися в палате детьми. Никита что-то говорил Мише, тот внимательно слушал его, не выпуская из рук гоночную машинку.
Я собрался с мыслями. Бредовая идея, конечно, сам понимал. Нечто на грани фола.
– Хочу попросить тебя.
– Попросить? – она спросила это едва ли не с иронией. Правда, в глазах не было ни смешинок, ни издёвки.
– Да, попросить.
– Проси.
– Пусть Никита сдаст анализы на совместимость.
Лицо её моментально стало злым. Синева глаз наполнилась холодом. Мне стало ясно, о чём она подумала, для этого много мозгов иметь было не нужно.
– Это не относится к Литвинову, – продолжил я. – Это вообще ни к кому из нас не относится. Можно сказать, тычок пальцем в небо. Но ты сама видишь, что он не может ждать. Что, если… – я хмыкнул, опустив голову. Посмотрел на жену. – Что, если, чёрт подери, он сможет помочь? У нас с Женькой одинаковая группа крови. Ерунда, конечно, но…
Настя молчала. Злость потихоньку сменяла подозрительность, но исчезла и она. Некоторое время она не сводила с меня взгляда, потом повернулась к окну. С минуту наблюдала за детьми, я – за ней.
– Хорошо, – сказала она, когда я уже стал терять терпение. – Хорошо, Женя. Мы с сыном сдадим всё, что нужно. Но, – она повернулась ко мне, – не думай, что я сделаю это из-за тебя. Только из-за Миши и его отца.
Я усмехнулся уголком губ. Стерва. Если она хотела уколоть меня, у неё получилось.
– У вас всё-таки что-то было? – не удержался я от вопроса.
– У нас не было ничего. Но, в отличие от тебя, он всегда в меня верил. Даже когда врачи запретили мне кататься, он продолжал верить в меня. И когда я родила Никитку – тоже.
– Так что же он не помог тебе вернуться на твой проклятый лёд?
– Я не дала ему этого сделать, – отозвалась она. Взгляд её снова был устремлён на мальчишек. – Но обсуждать это с тобой я не хочу. Мы сдадим анализы, Жень. Знаешь… В жизни всегда есть место чуду. Я верю в это. Порой только эта вера и помогает нам жить. Так пусть случится чудо.
Настя
На следующий же день у нас с сыном взяли анализы. Всё, что оставалось – ждать. Не всё понимая, Никита скорее следовал врождённой интуиции. Для меня было странно, что он настолько быстро привязался к Мише: казалось, дай ему волю, он бы не отходил от этого мальчика.
