«Почтовым ящиком номер два» служила личная явочная квартира Первухина, располагавшаяся в шестнадцатиэтажном доме на углу Ленинградского и Головинского шоссе, недалеко от метро «Водный стадион».
Машины у Балуева своей не было, поэтому он тормознул частника и ровно в девять часов вечера вышел у дома номер пятьдесят шесть по Ленинградскому шоссе, за два дома до первухинского «ящика». Вычисление потенциального наблюдателя вошло уже в привычку, поэтому Вася не торопясь прошелся вдоль забора, за которым возводилось зеркальное здание какого-то банка, свернул на Головинское шоссе, остановился возле фруктово-овощной палатки и сделал вид, что приценивается к товару. Продавец, молодой мордатый верзила с небритой физиономией, на вопрос Васи: «Сколько стоит килограмм лимонов?» — буркнул нехотя: «Отвали, служивый, не килограммами же ты их ешь», — и Вася сразу насторожился. Только очень наметанный глаз мог определить в нем «служивого» — человека армии, только очень уверенный в себе профессионал мог так спокойно отгонять мешающего ему незнакомца, и только не заинтересованное в продаже товара лицо могло это себе позволить.
— А чо грубишь? — укоризненно покачал головой Василий, мгновенно прокачивая обстановку и замечая кое-какие детали, говорящие о нездоровом интересе продавца и еще некоторых граждан к дому номер три по Головинскому шоссе и к подъезжающим по этому адресу автомобилям.
— Может, у меня кислотная недостаточность, — продолжал валять ваньку Балуев, — и мне нужно съедать в день по килограмму лимонов. А может, я ими торговать собираюсь. Так почем твои желтенькие, говоришь? Ценника не вижу.
— Да отвали ты, козел! — сдавленным шепотом проговорил продавец, впившись взглядом в подъехавшую черную «Волгу» и заметно напрягаясь. Впрочем, он тут же расслабился, потому что из машины вышла толстая мадам и поплыла к первому подъезду.
— Сам козел, — философски зевнул Василий, понимая, что мордатый, трое ругавшихся шоферюг у «девятки» с раскрытым капотом и двое «пожилых алкашей», разливающих водку под грибком на детской площадке в глубине двора, явно кого-то ждут. — Щас позову корешей, они из твоей поганой палатки бесплатный туалет сделают.
Продавец сунул было руку за отворот рабочего халата, прикрывающего наплечную кобуру, но опомнился и прошипел, чтобы не услышали редкие прохожие:
— Кровью умоешься, студент, если не сгинешь!
— Батюшки-светы, — покачал сочувственно головой Василий, — это что же они с тобой сделали?
— Кто, что? — опешил продавец.
— Что-что, «опустили», наверно. Я же вижу, человек не в себе: такой молодой, красивый, а уже использованный.
Верзила побелел, буквально испепеляя наглого покупателя бешеным взглядом, и Вася вынужден был ласково хлопнуть его по плечу.
— Да успокойся ты, дохляк, я уже ухожу. — Добавил, понизив голос, когда продавец, икнув, сел на подогнувшихся ногах на перевернутый ящик: — Кого пасете, «федепасы»? Не генерала случайно?
Глаза мордатого готовы были вылезти из орбит, но сказать он ничего не мог, касание Васи не усыпило его сквозь одежду, но привело в состояние нокдауна.
В это время к дому подъехала еще одна «Волга», из которой вышел Первухин, и Вася понял, что засеченная им спецгруппа действительно ждет генерала. Во всяком случае, все ее члены сразу начали вести себя по-другому. Василий набрал в грудь воздуха, собираясь брать темп и начать контрдвижение, когда на плечо ему легла твердая и сильная ладонь.
— Не спеши, капитан!
Вася змеиным движением вывернулся, в повороте наметил удар локтем и… едва успел остановить удар, узрев перед собой невозмутимое лицо Тараса Горшина.
— Мать твою!.. Я же мог тебя…
— Спокойно, улыбайся, на нас смотрят… не мог ты ничего. Пошли в машину.
— Эти пришли за генералом, надо помочь…
— Эти пришли за тобой, просто я здесь обосновался раньше и сбиваю их внимание. Поэтому они тебя как бы не видят, но место здесь грязное, кто-то наблюдает за двором издали, очень неприятный человек и не совсем обычный, так что нам лучше побыстрее убраться отсюда.
Вася думал мгновение, оглянулся на неторопливо идущего к подъезду генерала Первухина в сопровождении двух телохранителей, посмотрел на «продавца» с вытаращенными глазами, сделал ему ручкой и сел рядом с Тарасом в стоящую неподалеку бежевую «Ниву».
— Откуда ты узнал, что я буду здесь?
— От верблюда, — хмыкнул Тарас.
— Понятно. — Вася помолчал, пока машина сворачивала с Головинского шоссе на улицу Адмирала Макарова. — А откуда коллеги узнали о моем предполагаемом появлении?
— Оттуда же. Телефоны Первухина прослушиваются, Ельшин знает почти о каждом его шаге.
— Кто меня хотел взять и зачем?
— Зачем — понятно даже и ежу, ты свидетель, как были свидетелями Шмель, Тамерлан и Кир, а кто — мог бы и сам догадаться.
— Ибрагимов.
Горшин увеличил скорость, глянул в зеркальце заднего обзора.
— Будь очень осторожен с непосредственными контактами, ганфайтер, особенно со своим начальством. На тебя началась охота, а Первухин вряд ли сможет защитить, даже если захочет.
— Не сможет — научим, не захочет — заставим, — пробормотал Вася, несколько перефразировав поговорку.
