— Ты такой крутой? — иронически посмотрел на пассажира Горшин. — Или просто злой?
— Злым я бываю очень редко, — вздохнул Василий. — Впрочем, добрым тоже. Столько всего во мне намешано, что самому иногда разобраться трудно. А как с этим у Посвященных?
— Примерно так же. Это просто мне повезло меньше, я человек твердых принципов и правил и коней на переправе не меняю вот уже две сотни лет.
— Это что же, — изумленно глянул на соседа Вася, — ты так долго живешь?!
— Не только я, все Посвященные. Чем выше степень Посвящения, тем дольше может сохранять свой биологический возраст человек Круга. Мне двести двенадцать лет.
— Еще один Горец! — фыркнул Василий, с удовольствием когда-то в детстве смотревший известный телесериал. — Дункан Маклауд. Чтобы убить вас — тоже надо голову сечь?
Горшин улыбнулся.
— Много будешь знать, скоро состаришься. Сколько, на твой взгляд, лет Парамонову?
— Ивану Терентьевичу? Лет пятьдесят.
— Сто с лишним. А Ульяне, между прочим, за тридцать.
— Чего?! — Вася ошеломленно глянул на профиль Тараса. — Шутишь?
— Не веришь? — Горшин с насмешливым сочувствием похлопал по колену Балуева. — Если сможешь избрать верный Путь в Круг, станешь таким же, а задатки у тебя есть.
— Спасибо, — пробормотал не сразу пришедший в себя Василий, считавший, что Ульяне лет двадцать, не больше. — А сколько же тогда Соболеву?
— А вот с ним дело обстоит сложней, он твой ровесник, — сказал Тарас. — Возраст в данном случае ничего не значит, так как он — потенциальный аватара.
— Если бы Соболев был аватарой, он не ошибся бы с оценкой мощи пентарха и чеченских кардиналов. Зачем он вообще полез меня спасать? Чтобы показать, насколько я слаб, а он силен?
— Возможно, когда он завершит цикл необходимости аватары, то перестанет ошибаться. А насчет оценок «сильный — слабый» ты ошибаешься. Сильный должен помогать не слабому, а сильному! Слабые уже давно научились объединяться… в стаи… и способны не только защищаться, но и успешно навязывать свою волю.
— Это ты говоришь не о слабых, а об умных.
— Пусть будет по-твоему, спорщик. Сам-то ты к какой категории относишься?
— Умных, — подумав, ответил Василий, — и сильных.
Тарас засмеялся.
— Да уж, ты не человек стаи. Интересно даже, кто был твоим предком, явно не таракан.
— Я и забыл, что мы потомки насекомых. Формулу про сильных и слабых ты сам придумал?
— А что?
— Мысль оригинальная, я под таким углом нашу действительность не рассматривал. Куда мы едем?
— Уже приехали. — Горшин свернул с Варшавского шоссе в Нагорный проезд, остановился у аптеки. — Здесь живет Соболев.
— А если его нет дома?
Тарас не ответил, вылезая, и Вася понял, что сморозил глупость. Посвященные уровня Горшина и Соболева вполне могли общаться телепатически… или как-нибудь еще.
— Или как-нибудь еще, — покосился на пассажира Горшин, прочитав его мысль. Закрыл машину, пошел вперед.
Вася задумчиво посмотрел ему вслед и дал себе клятву, что уж этот-то фокус с чтением мыслей он освоит во что бы то ни стало. В крайнем случае научится наглухо блокировать свои.
Его настигли у Великой Белой Стены — границы владений Гриллотальпидов, «сверчков разумных», два десятка всадников на шестиногах, отряд второй ветви гоминидов, полулюдей-полугиен, охотившихся на людей-львов с бессмысленной жестокостью, неспособных понять, что они — братья по рождению. Предок Матвея, в чьем теле он оказался в этом сне-путешествии в прошлое, уже встречался, очевидно, с «инсектогиенами», поэтому готовился к бою основательно, Матвей же видел их впервые и с интересом разглядывал волосатые торсы, едва прикрытые какими-то фартуками, вытянутые вперед хищные морды с горящими красными глазами, мощные медвежьи когтистые лапы, с трудом управляющие поводьями. Вооружены «гиенолюди» были знакомыми копьями со сверкающими наконечниками и какими-то хитрыми устройствами в виде арбалетов, только метали эти «арбалеты» не стрелы, а изогнутые в форме полумесяца пластины. Один из «гиенолюдей» еще в ста шагах от Матвея выстрелил из своего «арбалета», и вращающаяся, как пропеллер, пластина, выписав ломаную траекторию, прожужжала в метре от предка Соболева и врезалась в Белую Стену, проделав в ней глубокий шрам.
Пока предок готовился к бою, Матвей осмотрел Стену, сложенную из белых шестигранных кирпичей, прикинул ее высоту — около двадцати метров, если не больше, и понял, что предку-разведчику придется туго. Перепрыгнуть Стену на шестиноге или перелезть ее — гладкую, без выступов — не представлялось возможным. Но поскольку появление Матвея Соболева на свет миллионы лет спустя состоялось, значит, предок его убит не был, и Матвей с любопытством ждал, что произойдет.
