— Сферы влияния может разграничить только сход Девяти, - ответил простодушно Рыков. - К тому же я не вижу причин столь серьезного шага.
— Ваши люди начали активную охоту за моими исполнителями.
— Прости, Хейно, однако ваши люди начали раньше. Мои ответили. Теперь мы квиты.
Носовой потрогал свой крошечный носик, будто сомневаясь, на месте ли он.
— Чего ты хочешь, Герман?
— По-моему, этот вопрос должен задать я. - Рыков доел салат, промокнул губы салфеткой. - Ты просил встретиться, я пришел.
— Хорошо, будем говорить прямо. В планах «ККК» появились новые цели, причем большинство из них - мои люди.
— Люди «СС», - уточнил Герман Довлатович. - Судьи «ККК» обеспокоены некоторыми тенденциями, возникшими в государственной системе власти после появления там ваших.., э-э.., людей. Государство снова начинает вставать над обществом, над личностью, сваливаться к тоталитарному режиму. А правительство продолжает действовать по остаточному принципу: сначала - себе, что останется - народу…
— Передергиваешь, Герман, - поморщился Носовой. - Популистские заявления в устах Посвященного смешны. Чего ты хочешь добиться?
Рыков неторопливо принялся за седло барашка. Хейно Яанович подождал немного, потом подвинул к себе блюдо с бараньими ребрышками. Напряжения защитных пси-оболочек обоих Неизвестных сгустились, хотя по-прежнему со стороны они казались мирными собеседниками, занятыми хорошей едой. Наконец Герман Довлатович покончил с мясом и взялся за клубнику. Сказал закончившему трапезу Носовому:
— Хейно, я вижу на троне Союза другую кандидатуру.
— Я знаю, но Мурашов не созрел для…
— Не Мурашова.
— А кого же? - озадаченно глянул на собеседника Носовой.
— Себя, - невозмутимо ответил Рыков. Наступило минутное молчание. Герман Довлатович доел клубнику, попросил у подскочившего официанта чашечку капуччино.
— Вряд ли это известие изменит наши отношения, - изрек наконец Носовой. - У меня насчет трона свои замыслы.
— Разве ты стараешься не для себя?
Хейно Яанович выдержал огненно-алчный высверк взгляда собеседника, покачал головой, помедлил.
— Какая разница, Герман? Я считаю, ты не фигура для координатора. И я не одинок в своем мнении.
Рыков погасил взгляд, способный остановить сердце обыкновенного человека.
— Оставим эту бесплодную дискуссию. Говорят, твои церберы навещали Соболева… Что он им ответил?
Носовой усмехнулся.
— А ты пошли к нему своих - узнаешь.
— Пошлю, - спокойно проговорил Рыков. - Хотя не уверен, знает ли он хотя бы один незаблокированный МИР.
— Даже если знает - не скажет.
— Скажет. - От тихого голоса Рыкова повеяло могильным холодом. - Или исчезнет.
— Но даже если Соболев скажет, тебе не удастся в одиночку проникнуть в МИР и овладеть «Иглой».
Рыков вздохнул - незаметный, маленький человечек, с виду клерк или бухгалтер, мягкий, уступчивый, всего и всех боящийся, не претендующий на роль лидера, но способный на все.
— Хейно, переходи в мою команду, пока не поздно. Когда придет Монарх, утебя не будет шансов остаться.., в живых. - Рыков поднялся.
Носовой с любопытством глянул на него снизу вверх.
— Ты считаешь, он.., придет? Зачем? Как это ему удастся? Кто его вызовет?
— Всего хорошего. - Герман Довлатович поклонился и просеменил к выходу из ресторана. Хейно Яанович задумчиво смотрел ему вслед, отмечая внутренним зрением, как засуетилась на улице команда телохранителей Рыкова, ведомая Темиром Жанболатовым, хотя Герман в ней не особенно-то и нуждался.
Их разговор не мог подслушать никто, даже другие Посвященные, оба заблаговременно приняли защитные меры, однако у Носового осталось в душе тягостное впечатление, что в беседе незримо присутствовал кто-то третий.
Недаром говорится, что нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Матвей убедился в этом, попытавшись повторить путь предка, который добрался до «трона» Изоптеров - разумных термитов - и нашел там некий предмет, по виду кремневый пистолет, на самом же деле - инициатор «Иглы Парабрахмы», вернее, его последнюю ступень, спусковой механизм. Сама «Игла» включала в себя сложнейший набор сооружений и систем, в который входила и часть природы данного конкретного места, и оператор - человек ли, Инсект или Аморф.
Дважды трансовый сон выводил Матвея в Египет, к моменту строительства пирамид, точнее, к моменту обкладывания каменными блоками скульптурных сооружений Инсектов Перволюдьми. С упорством, достойным маньяков, строители хоронили под пирамидами следы деятельности древних разумных насекомых. Участвовал в этом «строительстве» и кто-то из предков Соболева - командовал отрядом каменотесов, выравнивающих грани пирамиды.
Лишь на третий раз Матвею повезло, «выплыл» он в теле того же самого разведчика Перволюдей, углубившегося на территорию, которую контролировали измененные Инсекты, потерявшие былую власть и силу, но еще способные воевать с пришедшими им на смену разумными существами.
