– Дак отец Кандид изволили приказать на три дня запереть и кормежки не давать, – отрапортовал стражник.
– Ах, отец Кандид вообразил себя пупом земли! Бывает, бывает! Ничего, думаю, трехдневная диета вправит ему мозги!
Мне помогли подняться, заботливо поддержали и препроводили на выход.
– Сестра Легретта подняла тревогу, а вы тут, оказывается. Простите за недосмотр, приму меры незамедлительно!
Я испытала прилив благодарности к девушке. Хоть и шпионка, а молодец.
– Дык я розги-то замочил, как отец Кандид приказали, – начал стражник.
– Розги?! – одного взгляда хватило, чтоб стражник побледнел и стал будто меньше ростом.
В полном обалдении я следовала наверх, за широкой белорясной спиной. Меня правда собирались пороть розгами? Они с ума сошли? Вернее, отец Кандид сошел с ума?
Любезность отца Певериля простиралась так далеко, что он лично проводил меня до моего нового пристанища. По Кипарисовому дворику вокруг хмурого брата Бриана наматывала круги Легретта.
– Я нашлась, – сил хватило на вялое помахивание рукой.
Отец Певериль кивнул начальнику стражи и тот поспешно вышел за ворота. Легретта развила бурную деятельность, в результате которой я моментально оказалась раздета, по горло в бочке с парующей водой, и с жареной куриной ногой в зубах. Счастье есть! Оно в горячей воде, душистом мыле и хрустящей корочке!
– Что же это творится-то, – причитала сестра Легретта, намыливая меня и прополаскивая. А я так отупела от усталости, что даже не возражала, хотя меня даже маленькую мать не мыла. Я всегда купалась сама, сколько помню.
Уснула, не успев донести голову до подушки в глаженой, накрахмаленной наволочке, тонко пахнущей жасмином.
Жгучий солнечный луч решил, что ему самое место на моем носу. Я чихнула и проснулась. Потянулась, испытывая блаженство от чистой кожи, чистых волос, от мягкой и благоухающей постели. Вот это денек у меня выдался вчера! То вялая расслабленность, то все кувырком. Даже в местном каземате посидеть ухитрилась.
Я сделала все утренние дела, умылась, расчесалась, нарядилась в серую рясу. Огорчилась, не обнаружив моего вчерашнего наряда. Все же штаны – великая вещь! И мягкие короткие сапожки мне понравились.
Легретта с завтраком запаздывала, я решила прогуляться в крыло невест в трапезную. Вдруг накормят по старой памяти?
Девушки ковырялись в тарелках с пшенной кашей и при моем появлении дружно замолчали.
– Ты где была? – дрожащим голоском спросила Доримена.
– Не поверите, отец Кандид приказал в карцер посадить.
Девчонки ахнули, а я ринулась к окну раздачи. Чтоб к начальству да на пустой желудок? Никогда больше!
Раздатчица сунула мне поднос с кашей, двумя ломтями хлеба, компотом и яблоком.
– Рассказывай! – Потребовали хищные пираньи, притворяющиеся людьми.
Я протестующе замычала, набив рот кашей. Две минуты они мне дали. Затем начался галдеж.
– Ты же, как всегда, ничего не знаешь! – Обвинила меня Геро. – Отец Кандид больше не распоряжается отбором!
Хотела бы я сказать, что думаю об этом отборе, но лучше яблоком рот заткну.
– Такого никогда не случалось, третий распорядитель уже! А звал он тебя чтоб договор подписать, он тебя Адриэлю Никсу хотел сплавить за полторы тысячи империалов! – выпалила с горящими глазами Синтия.
– Но это же очень мало! – возмутилась Геро. – Мне вчера тысячу дали и брошку с самоцветами, так это за одно свидание, а тут насовсем!
Я очередной раз восхитилась осведомленностью Синтии. Наверняка ее отец крайне удачливый торговец, так держать нос по ветру уметь надо! Талант!
– Что за штука, на которой ты летала?! – Мартелла не в силах терпеть больше, затрясла меня за плечо.
– Воздухолет, брат Стур придумал, да плечо вывихнул, а я из технического мира, немного умею, вот и попросили пробный полет совершить. Врагу не пожелаю! Страшно до жути, холодно, ветер в ушах свистит, я там вся простыла! – яблоко подозрительно быстро кончилось, пришлось отвечать. – На лекцию идем?
Я попыталась перевести тему, но лекции девчонок не интересовали.
– К тебе кот приходил, а тебя не было, у кого ты ночевала? – прошептала Доримена. – Неужели правда в тюрьме?
– Какой кот?! – Подпрыгнула я.
– Я же их не различаю, откуда мне знать, – развела ладошки дриада.
Он приходил! Я взлетела по лестнице и ворвалась в свою бывшую комнату. Не знаю, что мне вдруг втемяшилось в голову. Что я по шерстинкам опознаю своего? Или что мне записку оставят? Или свежую, крайне полезную змею?
Чисто, пусто. Я сунула нос в разные углы, в комод, под подушку, под матрас. Ничего.
– Кстати, где твои вещи? – к косяку прислонилась дриада.
– Дори, мне домик выделили, – пришлось признаваться.
Зеленые глазищи дриады стали еще больше.
– До-омик?! Как Альдегонде? С какой радости?
– Дори, я не просила и ничего не делала. Выделили и все, – почему я чувствую неловкость?
– Что они в тебе нашли? – Доримена прищурилась. – Ты же просто человек!
Я пожала плечами, и мы пошли на очередное занятие. Доримена дулась. Придется пригласить ее в гости, а то обидится еще больше.
