Я вытащила ее за руку. Слишком впечатлительная, а время-то идет!
– Какие волки? – нахмурила бровки Доримена.
– Да это у нас поговорка такая. Ой! – хлопнула себя по лбу. У меня же с волком свидание!
Оставив Доримену в галерее, я помчалась на свидание. Не собираюсь навиваться, одеваться и производить впечатление. У нас ознакомительная встреча на десять минут. Мне еще медитировать надо, с даром разбираться, времени и так нет!
Морван Верваген прогуливался у пруда. Красивый, высокий парень, со светло-русыми волосами, падающими на глаза. Я улыбнулась, а он протянул мне продолговатый сверток.
С подозрением зашуршала пергаментной бумагой. Определенно, волки понимают в подарках! Это оказалась небольшая палка копченой колбасы!
Я восхищенно понюхала ее, затем отломила половину и протянула волку. Мы неспешно прогуливались, сосредоточенно жуя деликатес.
– Хлебушка бы еще, – вздохнула я, облизывая пальцы. Постная пища Обители порядком мне надоела. Острая, пряная, жирная колбаса порадовала язык и небо, но требовала компании. – Черного.
– И лука, – добавил волк, вгрызаясь в твердую плоть колбасы белоснежными зубами.
– Волки едят лук?
– И чеснок, – кивнул Морван. – Очень любим, но редко пробуем, он отбивает нюх.
Колбаса закончилась быстрее, чем нашлась тема для общей беседы. Я смотрела в его льдисто-серые глаза и не знала, что сказать. Видимо, он тоже.
– Вы позволите моему зверю вас обнюхать? – взял быка за рога Морван.
Строго по делу и ни минуты лишней не потратил! Право же, волки определенно заслуживают если не симпатии, то уважения. Конкретные ребята. Я согласилась. Морван ушел в кусты, откуда через пару минут вышел крупный светло-серый волк.
Походил рядом, потыкался в руку, тщательно обнюхал ноги.
– Не то? – спросила его с любопытством.
Волк скакнул в кусты и вышел снова человеком.
– Почему вы не сказали, что на вас метка принадлежности? – Обиженно спросил он.
– Что? Какая метка? Где?
– Вы не знаете, что являетесь истинной? Ваш партнер пометил вас. Ни один оборотень в здравом уме не подойдет к чужой жене или наложнице.
– Да я понятия не имею! О чем вы говорите? – Топнула ногой в досаде.
Всегда ненавидела тему истинных пар, ни работы над отношениями, ни становления личности, ни развития чувств, истинная, и все, трава не расти! Любовь до гроба по умолчанию, никуда мужик не денется, у него стоять будет на любую истеричку, взбалмошную дуру, капризулю и транжиру, оказавшуюся, по несчастью, его парой. Всегда жалела мужских персонажей в подобной схеме, каких им приходится терпеть гадких и пакостных баб.
– Вы разделили ложе с оборотнем, который объявил вас своей женой, –терпеливо повторил Морван.
– Простите, я не знала, правда! – краска бросилась мне в лицо. В самом деле, стыдоба! Ну, котик, погоди! Хвост оторву! – Мне не сказали!
Морван коротко выдохнул, очень по-мужски, и я его прекрасно поняла. Занятие любовью не способствовало беседам, и вообще, разговорам.
Волк перевел тему, начав расспрашивать про Синтию. У него больше вариантов не было. Или шлюховатая Геро, или Синтия. Может, оно и невежливо, и неправильно, но я дала девушке самую лестную характеристику. Разумная, практичная, спокойная; папа, опять же, не бедствует. Волки за ней, как за каменной стеной, будут!
Лицо Морвана посветлело, пока он слушал мои дифирамбы. Расстались мы очень довольные и друг другом, и прогулкой, и колбасой.
Осталось целых полтора часа до встречи с Эйшуругом, и я употреблю их с пользой! Ни минутки зря больше не потрачу!
То ли уединение собственного дворика помогло, то ли четкое намерение, то ли сработал убаюкивающий шелест фонтана, но сегодня я увидела свое ядро и каналы изнутри с поразительной четкостью. От ядра прошлась по всем меридианам до кончиков пальцев ног и рук, вернулась обратно. Почему я раньше этого не видела, вот же оно, явственно и ощутимо! И дымка вокруг меня светится так завлекательно, сияет янтарными всполохами, по ней вьется голубоватый дымок с розовыми искрами.
Я скосилась в конспект. «Страх имеет беловато-серый цвет и игольчатую форму в аурическом поле, недаром от страха человек бледнеет. Страх выглядит отвратительно и имеет отталкивающий запах. Зависть имеет грязно-зеленый цвет и липкую консистенцию (вспомните фразу "Позеленел от зависти"). Грусть окрашена в темно-зеленый цвет. Грустные, печальные люди выглядят, как истощенные бродяги под затянутым темными тучами небом».
Ну-ну, художественно отец Мозер завернул. Только бледнеет человек из-за резкого спазма периферических сосудов, при чем тут аура? Желтеет от зависти, а не зеленеет, опять же, от физических причин – желчь разливается. За зависть и тягу к материальному отвечает печень. На иконах у святых желтенький нимб, а в нехристианских источниках – сияние из макушки. Божественный свет, ага. Мне до тех просветленных медитировать и медитировать.
