Меня понесли на ручках в лекарское крыло. Я не возражала, пусть таскают. Брат Стур поковылял, пошатываясь, к маячившей вдалеке белой рясе. Ба, жрецов-то поболее набежало! Наше феерическое появление в небе и не менее феерическое приземление видели многие, к полю бежали любопытные. Я заметила девчонок, нага, парочку гномов. Последние, прицокивая языками, восторженно таращились на воздухолет. Девчонки смотрели на мою тушку, обвисшую бессильной тряпочкой.
– Снова она?! – Возмутилась целительница. – Не буду ее лечить!
О, как чернорясник зашипел! Почище нага! Как он навис, как он зарычал! Целительница вмиг стала очень маленькой и скромной. Мне понравилось.
– Все самое лучшее для ценной иномирянки! – Потребовал чернорясный. – Меня зовут брат Бриан, если у вас будут просьбы или пожелания, сразу обращайтесь ко мне. Спросите начальника стражи.
– Непременно, спасибо за доставку, – улыбнулась окровавленными губами и откинулась на пахнущую луговыми цветами подушку.
Недовольно сопящая целительница загремела пузырьками на полке. Затем мне на лицо опустилась мягкая теплая ткань, пропитанная лекарственным раствором. Глаза закрылись сами.
Проснулась отдохнувшей и бодрой. И ужасно голодной. На тумбочке назойливо благоухал букет роз. Алых. Необузданная страсть и признание в любви, если верить языку цветов. Это мне? Прям вот необузданная? Беру!
Спина не болела, руки-ноги двигались нормально. Зеркало бы, посмотреть, сильно ли опухло разбитое лицо. Поморщившись, понюхала свой халат. Пропотела я знатно, надо переодеться.
– Сестра Ора!
Обычно она меня выставляла побыстрее, а судя по полоскам солнца на потолке, сейчас сильно так после полудня. Часам к четырем. Зеркало нашлось в коридоре, и я кинулась к нему, опасаясь увидеть перекошенное синее лицо.
Ахнула, увидев себя. Я выглядела так, будто вернулась из отпуска. Помолодевшей на десяток лет. Кожа посветлела и подтянулась, исчезли морщинки у глаз и между бровями, губы стали пухлее и ярче. Вроде бы даже ресницы стали гуще и темнее. Никаких отеков и синяков не было, ранка на губе затянулась без следа. Я недоверчиво потрогала свое лицо. Это я?
– Нравится?
Я подпрыгнула от неожиданности, не заметив, как подошла целительница.
– Это зеркало такое, да? – ткнула пальцем в прохладную поверхность.
– Как же, – целительница фыркнула. – Десять гран молодильника, пятнадцать гран лучшего восстанавливающего эликсира на драконьей слезе!
Я приоткрыла рот. Меня не только подлатали, но и омолодили? Причем не только внешне, но и внутренне?
Целительница ткнула мне в руки три флакончика.
– Синий – стабилизатор магии, по пять капель утром в стакане воды, в коричневом пузырьке закрепитель и восстанавливающий эликсир, по три капли трижды в день. Такие драгоценные средства! – Она закрыла глаза, глубоко вздохнула от избытка чувств и посмотрела на меня с обидой. Ее голос задрожал. – Я служу тут пятнадцать лет! Три отбора пережила! Даже для меня отец Певериль не выделил ни грана! Как же, достояние Обители! Уникальная иномирянка! Ценный кадр! – она скривилась.
– Я не напрашивалась, так вышло. – Пожала плечами.
– Раз здорова, убирайся!
Убралась, упрятав флаконы в карман. Внутри все пело и кружилось от радости, от избытка энергии, как было в молодости. Я и забыла это ощущение радости жизни. Легкость, восторг и эйфория пьянили голову. Так и хотелось какой-нибудь кабриоль выкинуть или антраша. Останавливала только неудобная обувь. Пританцовывая, направилась в крыло невест.
В галерее меня догнала незнакомая послушница.
– Сестра Марина! Вам выделили домик!
– Правда?
– Домик и дворик, там даже есть фонтан и огромный кипарис! – она взмахнула руками, показывая ширину кипариса.
Насколько я смогла понять, местные обитатели: послушницы, монахини, стражники, жили весьма скученно, по двадцать в общем дортуаре, а у стражников и вовсе двухъярусные койки в казарме. Отдельные апартаменты полагались только знатным паломникам или почетным гостям. Типа эрла Гриеску или принцев-женихов.
– Да! Матушка Рузелла распорядилась! Я вас провожу!
– Веди, – согласилась я. Но живот предательски заурчал. – Или давай после ужина? Ужасно есть хочется.
– А я вас провожу и принесу ужин! Меня к вам приставили для помощи.
У меня челюсть отвисла. Меня приравняли в статусе к Альдегонде? Неплохо слетала! Это она все требовала служанку. Так она – дочка правителя, считай, принцесса. Расту, однако! Нет, в Обители действительно ценят перспективные кадры и не жалеют пряников. Только вот как будет с кнутами?
Послушница норовила идти позади, но так разговаривать было неудобно, я попросила ее идти рядом. Сестра Легретта показалась мне расторопной и понятливой. Помощница – это хорошо, шпионка в доме – плохо. Но мне особо скрывать нечего, тем более, что жить она будет с другими послушницами, а ко мне приходить днем. Меня это более, чем устраивало.
Домик оказался крохотный, буквально три на три, сложенный из бамбуковых бревен. Возвышение с матрасом, столик для чая с крохотной плиткой, ширма, за которой пряталась бочка для купания и унитаз без бачка.
– А вещи куда складывать?
