– Покажите мне ее, – вздохнула я. Похоже, девочке нужен хороший врач и серьезная терапия, а я ни разу не детский психиатр. Понятно, что девочка натерпелась, наслушалась и насмотрелась всякого, но… котик же!
– Вы совершаете ошибку! – барон наклонился на стол, насколько позволял его объемистый живот, и проникновенно посмотрел мне в глаза. –Одумайтесь! В двенадцать лет мальчиков нашего приюта переводят в кадетское училище, где делают из них людей, а девочек отправляют на фабрику. Буквально пара недель, и я избавлюсь от этой проблемы! И вы тоже! У меня уже и приказ готов! – барон потряс бумажкой.
– Перепишете приказ, это же не настолько сложно, а мне бы хотелось увидеть девочку. – Я широко улыбнулась. – Полагаю, эрл Гриеску будет удивлен порядками в вашем приюте. Я дружу с Альдегондой. Вы знаете, ведь, что она выходит за принца Калессиона? Вас пригласили на церемонию? Ах, это будет великолепное зрелище!
Барон удрученно махнул рукой и вытер вспотевшую лысину. Разумеется, провинциального барона никто приглашать бы не стал, мне церемония слияния в Обители даром не сдалась, но барон об этом не знал. И выглянув за дверь, распорядился привести Люси Пилли. Сам сел за стол и нервно забарабанил пальцами, бросая на меня настороженные взгляды. Кажется, мое знакомство с Альдегондой изрядно напугало барона, а ему явно есть, что скрывать.
Я услышала тяжелые шаги и непонятный скрип. Затем шипение. Вошел охранник с цепью в руках. На цепи, упираясь всеми лапами и шипя, дергался…
– Это же не кошка! – шокированно воскликнула я, глядя на тощего, мосластого нескладного подростка леопарда.
Пятнистый котенок въехал на попе в кабинет, дернутый сильной рукой, зажмурил голубые глаза, сморщил нос и зашипел. Потом открыл пасть, показав мне игольно-острые клыки. Но ни воя, ни рычания, котенок скалился без звука. Грязно-белая шкурка становилась желтоватой на боках и почти рыжей на спинке. Я просто ощущала, как торчат острые позвонки на этой тощей спине.
– Вот видите! Застряла в обороте, – радостно сказал директор. – Пишем отказную?
– Подождите! – я отняла ладонь, которую прижала к сердцу совершенно непроизвольно. – Это Люси?
– Она, – кивнул директор.
– Перестаньте ее дергать!
Барон кивнул и охранник, накинув цепь на специальный крючок у стены, вышел.
– Люси, ты меня понимаешь? Я хочу тебя забрать.
Котенок снова беззвучно оскалился.
– Она голос потеряла, – довольно сказал директор. – Видите ли, методы усмирения в нашем приюте… эффективные, надо сказать, и достаточно неприятные для наших питомцев, позволяют нивелировать отклонения, мешающие им стать полезными членами общества.
– Вы ее мучили! – сколько же должен кричать котенок, чтоб потерять голос? Трое суток?
– Воспитывали, – поправил барон. – У нас приют закрытого типа, практически тюремного, и наши питомцы отнюдь не ангелочки. Так что когти обрезаем, и практикуем строгие ошейники.
– Выписывайте сопроводительную!
Дальше я действовала автоматически. Отстегнула цепь, сдернула довольно тугой ошейник с шипами и быстро завернула котенка в свою накидку. Люси только сипло квакнула, когда я ее подняла и мордой уложила на плечо. Девочка весила намного меньше Вирра, хотя по размеру была ненамного мельче. Леопард – крупная кошка, самцы до шестидесяти, самки то тридцати до пятидесяти килограмм, один хвост до метра, и тело столько же.
Ужас! Она же меня одной лапой убьет, когда вырастет! Лучше бы котик… согласна на камышового, бенгальского, степного каракала, гималайского золотого. Да я даже на злющую калимантанскую согласная! Свирепая, но мелкая. Малюсенькие круглые ушки и огромные глаза.
Сопроводительную пришлось прихватить зубами, потому что обеими руками я держала Люси. Кошечка вздрагивала, жмурилась и явно боялась.
В дилижанс нас точно не пустят. Я-то думала, что повезу девочку, а не опасного хищника. Поэтому приходилось все время с ней разговаривать, легонько поглаживая по костистой, даже через ткань, спинке. Даже край накидки накинуть на мордочку, чтоб не нервничала.
Личные вещи Люси в холщовой сумке висели через плечо. Их было удручающе мало. Вытребовала одежду, спохватившись, вдруг Люси перекинется, не голую же мне ее тащить по поселку?
Барон, гадко ухмыляясь, заверил, что не перекинется, и что он ждет нашей скорой встречи. Сожалеет, что я так упряма и недальновидна.
Я присела на лавочку. Надо было документы Люси переложить в сумку. И уговорить ее пойти самой. Руки отваливаются. А про переноску и не подумала.
– Люси, ты есть хочешь? – усадила Люси на колени и посмотрела ей в глаза.
Котенок презрительно фыркнул.
– Ясно, хочешь. Тогда я тебя разверну, хорошо? Сейчас мы пойдем в таверну и покушаем. Потом я буду искать транспорт до Курепсы, чтоб доехать домой.
Люси шевельнула ухом.
– Прошу тебя, не убегай! – горячо взмолилась я. – Тебя все равно поймают, или охотники пристрелят, чего доброго, а у меня, как опекуна, будут неприятности. Я Марина. Считают, что артефактор. Но я не училась в академии и вообще, из другого мира. Обижать и мучить тебя не собираюсь. Мир? – Я протянула кошечке ладонь.
