Лекарь осмотрел горло, выдал, чем мазать, капать и полоскать. Полный покой в течение недели. Какое счастье, что Люси грамотная!
Нотариус нам обрадовался. Усадил, предложил чаю с кексами.
– Очень рад видеть вас, Люси Пилли. Я правильно понимаю, что этот опекун вам пришелся по душе?
Девочка кивнула. Я быстренько объяснила про проблемы с горлом.
– Ничего страшного, если клиент не может четко высказаться словами и подтвердить согласие, то подпишем волеизъявление при трех свидетелях, – не смутился полуэльф. Свидетелей пригласили, одним стал секретарь нотариуса, и пара пожилых лавочников с нижнего этажа. Завещание прочитали, договор опекунства подписали.
Лавочники сразу спросили, когда я начну работать; отговорилась ремонтом и перестановкой. Все-таки покойный мастер работал больше по металлу и драгоценным камням, мне это не близко. Мое волшебство в веревочках, тесьме и лентах. Кто бы мог подумать, что детское увлечение макраме так пригодится в другом мире? Впрочем, и вождение пригодилось, если Покорителя небес вспомнить. Нет ненужных навыков, есть неподходящие условия, в которых нельзя раскрыть свой потенциал!
Я задержалась у полуэльфа, попросив Люси подождать меня в коридоре. Узнать хотела, знает ли он, в каких условиях в приюте содержатся дети?
– Но это известный приют, полезное учреждение, – запротестовал полуэльф.
– Кошку можно морить голодом, держать связанную, бить, прижигать, подвешивать, но нельзя изнасиловать. – Я нависла над столом, глядя прямо в глаза ушастому. – Лекарь сказал, что Люси не оборачивалась последние три месяца, а это очень вредно для юной оборотницы! У нее нервная система расшатана, не говоря о физическом истощении и застарелых травмах. Буквально две недели, и она бы стала просто кошкой! Вернее, ценным котенком редкой породы, который можно выгодно продать! Лучший охранник, разумный леопард. И барон предлагал мне именно это: подписать отказ сразу!
– Что вы такое говорите?! – отшатнулся нотариус. – Это невозможно!
– Вот заключение лекаря о характере травм и способах их нанесения. Да он на меня, как на конченную садистку смотрел, пока я ему не объяснила, что забрала девочку буквально вчера из приюта. Он сказал, что обязан сообщить властям. Вы можете уточнить, сколько искалеченных детей выходит из приюта, обобранные своими жадными родственниками? Сколько помещены недобросовестными опекунами? И сколько вернулось к нормальной жизни?
– Да как же это?! – полуэльф дернул свой шелковый галстук. – Барон Тронхейм известный благотворитель…
– И неизвестный садист и палач. Или вы делаете официальный запрос властям, инициируя глубокую проверку, глубокую! – повторила я. – С лекарями, храмовниками, представителями претора и финансистов, или я своими руками сожгу этот приют к чертовой матери!
– Я… да. Несомненно. Я благодарен вам, Марина Верина, за сообщение. Это вопиющий случай, и я непременно подключу нашего мэра и храм, – эльф встал и поклонился.
А я вышла, кипя и булькая от злости. Издеваться над детьми! Да я этого барона задушила бы! Нет, кастрировала на площади!
Люси встретила меня заинтересованным взглядом. Поздно вспомнила, что у оборотней чуткий слух. Девочка показала мне листок, на котором написала: «Кто такая чертова мать»?
– Это мать вашего бога войны, – выкрутилась я.
Местный пантеон знала слабо, даром, что из Обители! В Храме всех богов были любые алтари, поклоняйся, кому привык, все равно невест разберут по разным мирам, а там уже свои боги и свои жрецы всему обучат. Тут желательно быть, как все. Слиться с толпой.
Поэтому сразу после одежной лавки мы направились в храм.
Люси радовалась новому бирюзовому платью, кружилась, показывая кружевные оборки нижней юбки, притопывала новенькими башмачками, трогала атласные цветы на шляпке.
Храм был скромен и пуст. Статуи богов с жаровнями перед ними, и столиками для подношений составляли, собственно, все убранство. Ни позолоты, ни икон, ни показной роскоши. Только тонкая каменная резьба и дорогой мрамор с золотыми блестками показывали истинную цену этого аскетизма.
– Неужели это Люси? – закашлялся кто-то сзади.
Я обернулась, а Люси бросилась на шею пожилому священнику.
– Душевно рад, дитя мое! – Будь Люси чуть потолще, она бы сбила с ног этого худого и будто прозрачного священника.
– Добрый день. Я новый опекун Люси, Марина. И я из другого мира, поэтому ничего не знаю, – развела руками. Все заготовленное вранье вылетело из головы, когда он посмотрел на меня удивительно яркими, сияющими, как карбункулы, голубыми глазами. Маг, точно маг! Да еще истинно верующий! У меня просто мороз по коже прошелся от этого голубого рентгена, которым патер меня просветил.
Люси счастливо улыбалась, держа патера за пояс. Меня даже иголочкой ревность кольнула, потом я себя одернула. Есть кто-то, кого девочка любит, и кто ее любит, радоваться надо!
– Люси повредила связки и не может пока говорить.
– Душам слова не нужны, я вижу то, что скрывают слова.
Менталист?! Кому же еще и служить при храме? Я испуганно вжала голову в плечи.
