– Простым будешь делать, когда вырастешь, Даша, – строго отрезает папа. – Ты прекрасно знаешь, что для меня важны люди и связи. Сегодня пришли те, кто поможет мне поднять бизнес на новый уровень. И единственным условием было – все должно быть идеально. Мы должны показать всем, что не пальцем деланные. А тут, как здрасте, приходит этот мальчишка в том, что первое нашел в шкафу. Не мог для тебя одеться нормально? Или он настолько тебя не уважает?
– Папа, перестань, – звучу грубее, чем должна, но иначе не получается. – Я говорила и Руслану и Славику о том, что приветствуются брюки и рубашка.
– Слава тебя услышал, это я заметил. А вот Руслан не посчитал нужным, – стучит по столу папа.
– Не в этом дело, – пытаюсь защитить его, – просто у Руслана финансовое положение хуже. Возможно, у него даже нет таких брюк.
– Нет брюк? Он что, бомж?
– Витя, ну хватит, – шикает на него мама, – может, он правда не может себе их позволить.
– Как это – не может позволить себе брюки? Да их на рынке как кур нерезаных. Гроши стоят. Если так хотел присутствовать на празднике нашей дочери, мог бы попросить денег у родителей. Хотя… мне Павел рассказал кто его отец. Там и просить не у кого. Ты вообще знала, что он уголовник, Даша?
Ну вот… я чувствовала, что эта тема когда—то поднимется. Даже удивлена, что не раньше.
Стиснув зубы, киваю.
– И ты все равно с ним водишься? Только не говори, что еще и дома у него была? – строгие глаза отца мечут молнии, а я просто молчу.
Молчу, потому что снова испытываю это чувство. Чувство обиды за Руслана. Мне хочется сказать, что он подарил мне такую чудесную цепочку, которая стоит столько, что бомжом его назвать у папы больше язык не повернется. Вероятно, его родителям дорого она стоила. Я помню, что дядя Федя постоянную работу так и не нашел, наверное, последние деньги на нее потратили. Но папа всё равно не поймёт.
– Руслан хороший, – говорю единственное, что считаю важным. – И мама у него замечательная. Вы просто не дали шанса ей показать себя. Сразу решили познакомиться только с родителями Славы, а тётя Марина не хуже тёти Жени.
– Тётя Марина, значит, – недовольно цокает папа, – и давно ты знакома с ней?
– Еще с лета, – по тому как сжимаются его губы, понимаю, что говорить что—либо и объясняться нет смысла, но я все же делаю это, – Пап, она замечательная. Как и мама, никогда не оставляет меня голодной. Искренне интересовалась как моя нога, когда она болела. Радовалась, когда я занималась с Русланом алгеброй.
– Ну конечно, она радовалась. Нашла бесплатного учителя. Я бы тоже радовался.
– Ты не понимаешь, – повышаю голос, но тут же вздрагиваю, потому что он ударяет ладонью по столу.
– Тон ниже, Даша.
Выдыхаю, внутренне натянувшись, как тетева лука.
– Пап, я знаю как нам сделать так, чтобы вы познакомились, – озвучиваю идею, которую вынашивала всю последнюю неделю. – Мы же на каникулах собираемся в лес с Белозеровыми. Так, почему бы нам не взять с собой и Руслана с его родителями?
Папа поднимает взгляд на маму с таким видом, будто я ляпнула какую—то несуразицу.
– Долго думала? – возвращает его обратно на меня.
– Нет.
– Оно и видно. Во—первых, Павел с отцом этого твоего Руслана не в лучших отношениях, а во—вторых, ты в курсе сколько стоит арендовать дом у озера?
– Ну… нет…
– Ну вот. Они на штаны сыну наскрести не могут, а ты предлагаешь, чтобы они дом сняли рядом с нами.
– Ну вообще, я имела в виду, чтобы мы им арендовали.
Произношу и не дышу. Знаю, это очень щедро, но у нас есть эти деньги и почему бы не потратить их на хорошее дело? Думаю, Руслану и тете Марине понравилось бы отдыхать в лесу.
Я если честно даже позволила себе представить, как мы гуляем с ним поздно вечером у озера. Можно даже молча, ни о чем не разговаривая, просто с ним вдвоем…
Без Славы рядом, без компании ребят, которые вечно жужжат как пчелы и утаскивают его от меня на какие—то тусовки.
Просто он и я… И тогда возможно, он бы снова обнял меня, и даже…
– У тебя нет температуры, дочь? – ладонь папы касается моего лба, а я отшатываюсь. – Это даже не обсуждается.
– Почему?
– Потому что я не спонсор оплачивать малоимущим отпуск. И выдавать путевки за свой счет не собираюсь. Если они настолько ущербны, что не могут заработать себе на нормальную жизнь, то это не мои проблемы. Для этого есть специальные социальные инстанции. Ни копейки я не дам уголовнику и его сынку. И больше, чтобы я не слышал от тебя таких предложений, Дарья. Запомни, мы не благотворительный фонд. Я вообще сомневаюсь, что он дружит с тобой из чистых побуждений. Небось таскает у тебя шоколад и пользуется мобильным телефоном, потому что о своем таком может только мечтать.
От слов отца мое горло сводит судорогой, а грудь ошпаривает кипятком.
Сцепив зубы, утыкаюсь взглядом в стол. Брошенные слова кажутся ядовитыми змеями, потому что звучат очень болезненно и сильно жалят.
– Витя, ну перестань, – останавливает его мама, хотя папа, кажется, готов говорить и говорить дальше.
Разбрасываться этими змеями, пока они меня не задушат.
Встаю, чтобы выйти из кухни, но папа останавливает меня, взяв за запястье.
