Как будто меня расплющими. Втоптали в землю. В эту самую гальку, по которой я только что топтала его сигарету.
В груди разрастается зияющая пустота. Пульс оглушает, а глаза застилает слезами.
Но самое ужасное – я не понимаю за что…
Год спустя
– Предлагаю отметить начало последнего учебного года у кого—то на хате. Скинемся у кого сколько, купим чего—нибудь и затусим. Как вам такое предложение? – предлагает Вавилов после окончания уроков.
– Я – за, – тут же подхватывают одноклассники.
– Да все – за.
– Кроме меня, – отказываюсь, спускаясь вниз по ступеням.
– Шмель, да ну? Чё так? – догоняют сзади пацаны.
– Планы другие.
– Фига се. Круче, чем с нами? – обиженно надувают губы девчонки.
Я не отвечаю. Потому что планов у меня как таковых нет. Как и денег на их тусу. Я на нуле. Как всегда.
Выслушав с пару минут их негодование и возмущение, ухожу домой.
Можно было бы, конечно, упасть им на хвост, ребята бы слова не сказали. Но я не хочу так. Тусить за чей—то счёт, как лох.
Если бы работал, то хотя бы какие—то деньги водились в карманах, но я уже почти год как этого не делаю. Во—первых, потому что платят мало, а времени уходит уйма, а во—вторых, решил подтягивать учебу. Быть последним в классе по успеваемости полная лажа.
Всю зиму и весну зубрил, втягивался в дебильные темы, которые раньше мне были непонятны. А на лето умотал к бабке в деревню. И сделал это даже не потому, что соскучился или ей помощь там нужна. А чтобы не видеть Белозёра с Дашкой, которые здесь в городе то и дело мелькали перед глазами.
С месяц после дня рождения Даши эти двое пытались понять что со мной не так. Славка приходил, вопросами закидывал. Дашка тоже пару раз поджидала. А потом, наконец, дошло до них, что смысла нет и перестали ходить.
Я сам себя от них отрезал. Слова её бати долго у меня в ушах звенели, как удары колокола. А её согласие отдалиться от меня еще дольше. Да, я слышал их разговор, когда вернулся за зонтом, а дверь оказалась не заперта.
Поэтому и упростил ей задачу. Сделал так, чтобы осторожно от такого херового меня отстраняться не пришлось. Обрубил сразу и на корню.
Летом даже как—то попроще стало. Думал, вернусь и ровно буду смотреть на этих двоих, везде снующих вместе. Но ни черта подобного.
Я увидел их на второй же день после приезда. Они сидели на лавке и беззаботно болтали. Дашка смеялась, а Славка в рот ей заглядывал, как верный щенок.
Меня тряхнуло, как от электричества. Потому что Дашка еще красивее стала. Вытянулась, отрастила волосы. От улыбки её всё внутри в узел свернулось.
И я понял, что не прошло у меня к ней. И ровно смотреть не получается. Все внутренности вздрагивают, а пульс рвет вены.
Когда симпатия к ней стала чем—то настолько сильным я и не понял. Она просто росла с каждым днем, который мы проводили вместе. С каждой чертовой улыбкой. С каждой ее фразой, какими—то научными фактами, которые она толкала, а я внутренне восхищался, потому что Даша как никто из наших сверстниц была начитана.
И когда на дне рождении мы почти поцеловались, я думал меня испепелит эмоциями. Ожиданием, разочарованием, что Белозер так не вовремя зашел. Думал потом вытащу её и закончу начатое.
Но нет.. как оказалось, не судьба. Такой, как я, ей не пара.
Пнув камень под ногами, плетусь в сторону дома.
Солнце неистово шпарит, и приходится уйти в тень, чтобы не расплавиться. Листья только начали осыпаться, поэтому скрыться есть где. Бреду вдоль дороги, а когда заворачиваю за угол, замечаю неторопливо идущих по парку старых знакомых.
Машинально отворачиваюсь. Но зачем—то снова направляю на них взгляд.
Славка останавливается, преграждая Даше дорогу, склоняется к ней, а я не замечаю, как спотыкаюсь и торможу. Внутри всё пульсировать начинает, когда они на протяжении нескольких секунд вот так стоят. Близко друг к другу, почти соприкасаясь носами.
Я знаю, что она ему нравилась. Он не говорил, но не увидеть было сложно. Вот только не подозревал, что и он ей тоже.
Дыхалку перехватывает, пальцы складываются в кулаки. Внутри вспыхивает вспышка из ревности и ярости, но я быстро её давлю.
Всё правильно. Это было ожидаемо. Белозеров в отличии от меня не персона нон грата.
Зачем продолжаю пялиться не понимаю. Как мазохист жду доказательства, что они вместе? Или наоборот глубоко внутри надеюсь, что ничего не произойдет?
Пока задаю себе все эти вопросы пропускаю момент, как Даша поворачивает голову в мою сторону. Наши взгляды встречаются. Её голубые глаза пронзают меня, как всегда, разнося до самых костей. Только ей удаётся смотреть так, что я дышать забываю.
Она что—то говорит, после чего Слава оборачивается и тоже смотрит на меня.
Я равнодушно отворачиваюсь. Равнодушно для вида, конечно. Внутри меня бомбит ураган. Но они этого не увидят.
Перед глазами все еще стоит картина, как они почти целуются, когда я дохожу домой.
Год прошел. Год! А легче не стало. Чувство неполноценности душит. Травит. Заставляет чувствовать себя ничтожеством.
Открыв дверь, бросаю на пол папку. Не успеваю разуться, как слышу надтреснутый голос отца из кухни:
