После того как они объяснились, королю Хону казалось, что время тянется бесконечно долго. Соран смотрела на него, ее взгляд наполнился теплотой и сожалением. Она чувствовала себя виноватой, видя, как сильно ранила его, пусть и невольно.
Собравшись с мыслями, король Хон уверенно продолжил:
– Я много думал. Если место наложницы для тебя действительно тягостно, я не стану больше принуждать тебя к этому.
Это решение далось ему нелегко. Решение уважать ее волю больше, чем свои желания.
– Поэтому отныне я больше не буду поднимать этот вопрос.
Да, любить сердцем. Только сердцем. Удерживать в себе желание, которое бурлило внутри.
– Ваше Величество, – прошептала Соран.
Руки короля, которые держали ее, слегка задрожали. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.
– Пойдем в мои покои. Давай вести себя как обычно: ты будешь смотреть, как я засыпаю, а я – спокойно спать под твоим взглядом.
Раньше он считал это наивысшим счастьем в жизни, но теперь одна мысль казалась пыткой…
– Пойдем.
Вернувшись в королевские покои, они заняли свои привычные места: Ли Хон лежал на постели, а Соран сидела рядом с ним.
Глядя на Соран, король вновь вспомнил слова, которые, собрав последние силы, сказал ему Синвон, когда был ранен отравленной иглой во время их пребывания в летнем дворце: «Соран – свободолюбивая душа. Если ей придется оставаться здесь, во дворце, как плененной птице, то вскоре она потеряет весь свой свет».
– Этого не случится. Я уберегу ее, – тихо сказал себе Ли Хон.
Он поклялся себе, что не допустит, чтобы Соран была несчастной. Он окружит ее своей любовью, убережет от любых опасностей, оградит от трудностей. Отныне он нес ответственность за ее счастье. «Теперь Соран – не просто придворная служанка. Она – моя женщина».
Ли Хон дал Синвону обещание, что больше не причинит ей боли, и намерен сдержать его. Он посмотрел на Соран и, понизив голос, заговорил:
– Я больше не хочу ссориться с тобой. Это тяжело ранит мое сердце.
В голосе Ли Хона звучала горечь, и Соран почувствовала, как у нее в носу вновь защипало. После тяжелого прощания с госпожой Чхве она уже вдоволь наплакалась, но теперь ей снова хотелось лить слезы.
– Главное то, что мы сейчас вместе. Так что забудь о том, что я сказал о королевской «благосклонности».
Соран почувствовала смесь благодарности и вины. Ее сердце наполнилось теплотой от того, как много король размышлял о ее словах и пришел к такому решению.
– Нам ведь не обязательно становиться ближе, чтобы любить друг друга, правда?
– Ты права, – согласился Ли Хон с тяжелым вздохом, в котором слышались разочарование и смирение.
На лице Соран появилась искренняя улыбка. Подобно белке, она бросилась к нему и крепко обняла.
– Огромное спасибо!
Соран захлестывали эмоции, оттого что любимый так бережно относился к ее желаниям. Она смотрела на него с восхищением, не замечая, как по его лицу скользнула тень тоски.
«Нет, чтобы полностью подавить свои желания, лучше вообще не смотреть на нее и избегать прикосновений. Но как мне справиться со своими чувствами, когда она так искренне улыбается и бросается в мои объятия?»
Он тяжело вздохнул, но Соран, не подозревая о его внутренней борьбе, продолжала как ни в чем не бывало весело щебетать.
– На самом деле, мне тоже было очень тяжело, – тихо призналась Соран. – Но теперь, когда вы сами заговорили об этом…
Она одарила короля лучезарной улыбкой, словно на свете не существовало мужчины более великодушного и замечательного, чем он.
Ли Хон сдержанно кивнул с задумчивым выражением лица.
«Да, я буду любить ее только сердцем, без притязаний на большее. Так будет правильно!»
– Сегодня все будет как обычно. Мы просто ляжем спать, – пробормотал он, обнимая Соран еще крепче, будто намереваясь больше никогда не отпускать.
Соран кивнула в знак согласия, и уже через несколько мгновений провалилась в сон.
«Как она так быстро засыпает? А я тут сижу, взволнованный, с сердцем, стучащим как барабан… Даже во сне она такая милая, что у меня щемит в груди», – размышлял Ли Хон, глядя на ее мирное лицо.
Короля раздирали противоречивые чувства: с одной стороны, он ощущал безграничное счастье от того, что Соран лежала в его объятиях, а с другой – беспокойство. Как ему сдерживаться, подавлять свои желания?
«Ах, она просто ведьма», – пронеслось у него в голове.
Соран, не подозревая, какую бурю эмоций вызывает в душе короля, спокойно и сладко посапывала у него в руках.
Крутые склоны горы, откуда в любое мгновение мог выскочить тигр. Заросли здесь настолько густые, что даже при ярком дневном свете трудно что-либо разглядеть. Обхватив узелок с вещами, госпожа Чхве упорно поднималась по горной тропинке. Женщине тяжело преодолеть такой путь в одиночку, но госпожа Чхве не останавливалась, несмотря на пот, градом струящийся по лицу.
Солнце начало клониться к закату, и вскоре наступила ночь. Внезапно в непроглядной темноте, где не было видно ни зги, перед ней возникли суровые мужчины с густыми бородами.
