– Да, как бы трудно это ни было. Если не отпустите ее, подобное будет повторяться снова и снова.
– Хорошо. Я отпущу.
– Правда?! Вы говорите серьезно?
– «Наследная принцесса». Ты больше не услышишь от меня этих слов.
С уголка глаза Соран, лежавшей на боку, скатилась одинокая слезинка.
– И больше я никогда не прикажу тебе призвать дух наследной принцессы.
Соран кивнула. Вот и все. Конец. Теперь все закончилось. Все ее мучения, все испытания, через которые она прошла во дворце…
Она смахнула оставшиеся слезы и произнесла:
– Теперь, думаю, я выполнила здесь свою задачу.
Лицо Ли Хона омрачилось.
– У меня больше нет причин оставаться во дворце, – добавила Соран.
– Ты неправильно понимаешь, зачем ты здесь, – спокойно ответил он.
– Разве не для того, чтобы призывать дух наследной принцессы?
– Ты здесь, чтобы служить мне. Все придворные служанки служат королю, не так ли? Ты здесь ради меня. Ненастоящая служанка по имени Суна покинет дворец и вернется как Соран, уже официально.
– Но, Ваше Величество…
Ли Хон приблизился и неожиданно потянулся к завязкам на одеянии Соран. Она не смогла скрыть смятения от его внезапных действий.
Она здесь ради него? Что это значит? Почему он вдруг…
Ли Хон указал на грудь Соран и тихо произнес:
– Неужели ты уже забыла?
На коже все еще виднелся слабый след от печати, которая даже после нескольких купаний не стерлась до конца.
– Я оставил на тебе свою печать. Я отметил тебя как свою женщину.
После этих слов король Хон наклонился и нежно накрыл губы Соран своими. Губы его были теплыми, мягкими, совершенно не такими, как раньше, когда он силой пытался подчинить Соран своей воле.
«Ты пострадала из-за меня. Прости. Благодаря тебе я смог справиться со всем, что произошло. Останься со мной, Соран».
Все эти невысказанные слова король вложил в поцелуй, и Соран чувствовала, как боль от ран и страх, что Ли Хон разочаруется, узнав о ее лжи, – все постепенно растворялось в этом тепле.
Наконец Соран осторожно приоткрыла губы, отвечая на поцелуй и принимая его чувства, словно говоря: «Вы приняли решение забыть наследную принцессу. Я знаю, как нелегко оно вам далось».
Они делили между собой это тепло, как бокал драгоценного сладкого вина, которое согревало их обоих.
Но внезапно этот момент был разрушен.
– Ваше Величество! – послышался громкий голос главного евнуха.
– Что случилось? – спросил Ли Хон, оборачиваясь.
Евнух вошел в покои и бросился на колени перед королем и Соран. Следом поспешила госпожа Чхве, которая жестами пыталась его остановить.
– Та женщина… она… – задыхаясь от волнения, сообщил евнух. – Она повесилась в камере…
Мир короля рухнул. Все тепло, которое Соран только что подарила ему, исчезло. Казалось, его сердце разорвалось, а кровь перестала течь по венам.
Что? Повесилась?
От неожиданной новости король побледнел, словно разом потерял всю кровь. Лежавшая на постели Соран замерла, и лицо ее тоже стало белым как снег.
Не раздумывая ни мгновения, никого не слушая и не позволяя себя остановить, Ли Хон бросился к тюрьме Королевского сыскного ведомства. Он напоминал раненого зверя, который, истекая кровью и обезумев от горя, мчался вперед.
Соран, из последних сил поднялась, пошатнулась, но все же последовала за ним, несмотря на боль.
– Стойте, Ваше Величество!
Толпа придворных хотела было перегородить ему путь, но решимостью и яростью король мог сравниться с тигром, прорывающимся через любую преграду.
– Ваше Величество, не входите! Мы еще ничего не подготовили! – попытались остановить его стражники, но Ли Хон проигнорировал все предупреждения и рывком распахнул дверь.
Он должен был увидеть все своими глазами.
И взору его предстало тело, висящее на веревке.
Даже увидев его, король не мог до конца поверить в случившееся. Сейчас, с закрытыми глазами, Чханен была похожа на покойную принцессу Ан еще больше, чем при жизни.
Короля охватила боль, словно кто-то с силой сжал его грудь. Ему показалось, будто каждая кость в теле трещит, словно вот-вот разломится.
Неужели она покончила с собой? Неужели испугалась предстоящего допроса и предпочла смерть? Или же это убийство, замаскированное под самоубийство?
Она могла свести счеты с жизнью, боясь, что правда о тех, кто стоял за ней, выплывет наружу. Или же ее устранили, чтобы замести следы.
Однако без доказательств и улик это дело будет поглощено тьмой неизвестности – равно как и то, что случилось семь лет назад.
Ли Хона сковало ощущение беспомощности. Дыхание перехватило, в голове вспыхнула острая, словно лезвие ножа, боль. Мысли начали путаться, и он пошатнулся, едва не потеряв равновесие.
В этот миг прибежала запыхавшаяся Соран. Но не успела она приблизиться, как кто-то резко схватил ее за шиворот и закрыл ей глаза ладонями.
Это был Синвон. Он не мог допустить, чтобы Соран увидела тело, – знал, что потрясение будет слишком велико.
Вскоре Ли Хон вышел из тюрьмы, и тяжелая дверь за ним захлопнулась.
– Простите. Это моя вина, – сказал Синвон, отпустив Соран, и тут же опустился на колени перед королем.
