Брат стоит в дверях, и у него из ушей практически валит пар. Резкий взгляд, которым он полосует Лео, пугает меня, так что я переключаюсь в режим выживания.
– У Лео снова идет кровь, так что я предложила залатать его. – Наклонившись, я хватаю с вешалки одну из отглаженных рубашек Мэтти. – Ты же не против, если он позаимствует твою рубашку?
– Наталия. – Раздраженный тон Матео говорит о том, что он на это не купился. Мэтти закрывает глаза, а когда открывает снова, то злится чуть меньше. – Тебя ищет мама. Греко уже подъезжают. Тебе надо готовиться.
Я перевожу взгляд на Лео, и он кивает, давая понять, чтобы шла, а он позаботится об остальном.
– Не делай ему больно, – шепчу я на ухо брату. – Помни, что он спас меня вчера, и он не сделал ничего, кроме того, что верно защищал меня. Не выдумывай то, чего нет.
Понятия не имею, проглотит ли брат фигню, которую пытаюсь ему скормить, но они достаточно хорошие друзья. Я еле тащусь вверх по лестнице, и причина имеет прямое отношение к нынешней ситуации. Вчера меня чуть не похитили, и полагаю, это из-за человека, с которым я помолвлена. Кто-то хочет, чтобы Карло за что-то заплатил, и они собирались использовать для этого меня.
Ненавижу, что моя жизнь дошла до такого, но не могу сказать, что не была готова. Родители годами приучали меня к этому разными способами. Хоть Карло Греко не нравится никому из нас и я не имею иллюзий насчет того, каким будет наш брак, но теперь я подчинилась судьбе.
Я не могу получить Лео и должна его отпустить.
Не существует вариантов избежать брачного договора с Греко. Через год я буду уже миссис Карло Греко, и мне надо найти способ смириться с этим.
– Все очень вкусно, мама Роза, – говорит Карло, любезно улыбаясь моей маме, пока его рука под столом ползет выше по моему бедру.
Только soldati Маццоне, знакомые с моей мамой, могут называть ее так, но никто не станет упрекать моего жениха за фамильярность, когда есть более срочные вопросы, например, моя безопасность.
На челюсти Лео, который стоит на страже в одном из углов комнаты, дергается мышца, но он продолжает смотреть прямо перед собой, словно не слушает и не наблюдает каждую секунду этого ужасного ужина. Карло настоял на том, чтобы сесть рядом со мной, и в течение всей трапезы подлизывался и пытался залезть мне под платье. У меня болит запястье от усилий удержать его руку, а бедра ноют от того, как крепко приходится их сжимать. Я так напряжена, что кажется, будто все мышцы свело, и кусок почти не лезет в горло.
– Я рада, что тебе понравилось, – отвечает мама. – Наталия делала канноли. Десерты ее фирменные блюда.
– Правда? – говорит мой мерзкий жених, впиваясь ногтями в мое бедро, сверкая обезоруживающей улыбкой. – Не думал, что ты можешь быть еще слаще, bella.
На шее собирается пот, но я, стиснув зубы, изображаю улыбку.
– Я думаю, нам следует пожениться сейчас, – заявляет он, перебивая идущую за столом беседу.
Меня прошивает паника, и хочется умолять отца не соглашаться, но я сохраняю фальшивую улыбку и спокойное выражение лица, а мысленно молюсь как никогда в жизни.
– Ты с ума сошел? – огрызается Матео, сердито глядя на Карло через стол. – Это ты виноват в том, что жизнь моей сестры под угрозой.
– Матео! – ревет папа, сверля брата суровым взглядом. – Не говори без очереди.
Дон Греко самодовольно улыбается, и мне хочется врезать по его глупому лицу. Карло – точная копия своего отца, с такими же темными волосами и черными глазами, так что смотреть на будущего свекра все равно что смотреть на будущего мужа, когда он станет старше. При этой мысли меня передергивает. У Карло такой же холодный, нечеловеческий блеск в глазах, и я задаюсь вопросом, не ждет ли меня судьба миссис Греко. Бледной, дрожащей, бессловесной мышки, которая держит приборы трясущимися руками и почти не поднимает глаз. Могу только представить ужасы, которые творятся в их доме, и, несмотря на принятое ранее решение, не хочу туда.
Я вновь противлюсь своей судьбе и хочу избежать ее любой ценой.
– И не тебе это решать, – добавляет папа, переводя свой острый взгляд на Карло.
– Наталия будет моей женой, так что я не согласен. Это мое дело.
Жаль, что я не могу помахать рукой у него перед лицом и спросить: «А как же я?» Но какой смысл? В нашем мире женщины не имеют права голоса. От нас ждут, что мы будем делать то, что говорят, и все время держать язык за зубами.
– Карло. Прояви к дону Маццоне уважение, которого он заслуживает, – говорит его отец, предупреждающе глядя на сына. – Это разговор не для стола. Мы обсудим это в мужском кругу после ужина. – Отец Карло поворачивается к маме. – Еда восхитительная, Роза. Благодарим за гостеприимство. – Он хмурится. – Ты в порядке? – спрашивает он, и я резко поворачиваюсь к маме.
– Мама? – спрашиваю я, заметив ее бледность и выступивший на лбу пот.
