Мы много лет пересекались с ними на семейных встречах, к тому же все знают, что я правая рука Бена.
– Это любезное предложение. Я подумаю об этом.
Я киваю, поворачивая на следующую улицу.
– Я везу тебя к себе.
– Нет. – Она мотает головой. – Просто отвези меня домой.
– Тебе не следует оставаться одной.
– Я не могу возвращаться в твою квартиру, Лео. Что, если Бен узнает?
Бен владеет всем зданием, и девяносто процентов квартир проданы или арендованы. Остальные оставлены для нашего личного пользования. Для нас не редкость приводить посетителей или помогать нашим людям, когда им нужно временное жилье. Как правило, ближайшая команда Бена и личные телохранители живут в квартирах под его пентхаусом, поэтому-то мы с Чиро до сих пор живем здесь. Периодически мы путешествуем с боссом в его главную резиденцию в Коннектикуте, но большую часть времени обитаем тут.
Если это единственный аргумент Наталии, я с легкостью его развею.
– Бен там больше не живет. Он пользуется пентхаусом, только если у него очень поздняя вечерняя или ранняя утренняя встреча или если Роуан и Сьерра приезжают в город на выходные. Сейчас там живем только мы с Чиро, а его долго не будет дома.
Я понятия не имею, куда Чиро исчезает в свое свободное время, потому что мы не близки, но в субботу он редко возвращается домой раньше пяти утра.
– А камеры?
Я дергаю ее светлый парик.
– Ты переодета. – Я ухмыляюсь. – И можно подчистить запись. Еще возражения?
– Я не буду заниматься с тобой сексом, – шепчет Нат, избегая моего взгляда и глядя в окно.
Это больно. Мне хочется спросить ее, почему она была готова заняться сексом с незнакомцем, а со мной нет, но прикусываю губу и оставляю эти вопросы до утра.
– Наталия. Посмотри на меня, – говорю, поворачивая на улицу, ведущую к зданию Маццоне, где я живу. – Я никогда не воспользуюсь тобой. Никогда. Я везу тебя к себе, потому что ты пьяная и тебе нужен человек, который о тебе позаботиться. – Провожу пальцами по ее подбородку. – Этот человек я.
Ее глаза наполняются слезами, когда Наталия кивает. Наклонившись, она целует меня в щеку.
– Спасибо, Лео.
Нет, dolcezza, тебе спасибо, потому что я годами мечтал снова обнимать тебя, пока ты спишь, и сейчас я снова смогу это сделать.
Когда я просыпаюсь, в голове играет ансамбль мариачи. Сквозь жалюзи просачивается золотистый солнечный свет, и я прищуриваюсь, чтобы глаза привыкли к нему. Потирая ноющие виски, сажусь, стараясь игнорировать визгливую, грохочущую мелодию внутри черепа. С усилием отлепив язык от неба, я чуть не блюю от противного вкуса во рту.
Больше никогда не буду пить, а значит, никогда не вернусь в «Клуб Н». Единственный способ, благодаря которому я набралась смелости пойти туда, было наглотаться алкоголя.
Провожу пальцами по пустому месту рядом на кровати. Оно все еще слегка теплое, и я понимаю, что Лео встал недавно. Опускаю взгляд на себя в его футболке, и воспоминания обрушиваются потоком.
Полагаю, я отключилась, когда он нес меня от машины к лифту и в квартиру. Мы едва успели дойти до ванной, прежде чем меня вывернуло. Лео держал мои волосы и гладил по спине, пока я молилась фарфоровому богу. Мне было очень жарко. Под кожаным платьем с меня градом катился пот. Лицо пылало, а горло жгло. Когда я снова отключилась, моя щека прижималась к холодной плитке пола. Следующее, что помню: полностью одетый Лео держал голую меня под душем. Холодная вода была как манна небесная и остудила меня.
Лео прибавил температуру, чтобы вымыть мои волосы и тело, а потом завернул меня в пушистое полотенце и помог почистить зубы. Он подождал снаружи, пока я закончу свои дела, а потом отнес меня в свою спальню.
Я прижимаю руку к сердцу, когда вспоминаю, как осторожно он расчесывал, а потом сушил феном мои волосы, после чего вытер меня насухо и помог надеть его футболку и боксеры. Я подношу футболку к носу и вдыхаю цитрусовые нотки мужского парфюма и свежий хвойный запах стирального порошка.
Мой взгляд перемещается на прикроватную тумбочку, останавливаясь на полупустой бутылке воды. Лео заставил меня выпить несколько таблеток обезболивающего, и я вздрагиваю от мысли, насколько хуже было бы мое похмелье без них. Глаза щиплет от слез, когда вспоминаю, как он забрался в кровать и обнимал меня.
Я совсем не помню, чтобы просыпалась ночью, потому что была в безопасном коконе его объятий.
Как раньше. После маминой смерти. Когда он утешал меня много ночей.
Совсем как тогда, прошедшая ночь была не про похоть или секс. Он просто утешал меня, и я очень сильно люблю его за безмерную заботу обо мне.
Вытащив измученную задницу из постели, я иду в ванную, чтобы освежиться, прежде чем предстать перед Лео при свете дня. Я знаю, у него есть вопросы, и необходимо на них ответить. Когда выхожу из ванной, запах бекона на автопилоте приводит меня на кухню. Желудок одновременно урчит и завязывается узлом, и я не уверена, что завтрак – хорошая идея.
– Доброе утро.
Захожу на кухню, морщась от хрипа, звучащего из моего горла.
– Как ты себя чувствуешь? – Лео смотрит на меня через плечо.
