– Идем. Давай уведем тебя отсюда. – Беру ее за руку, но она шатается, чуть не падая со своих каблуков. Я наклоняюсь и подхватываю ее на руки. – Держись за мою шею.
Она обнимает меня руками, я прижимаю ее к груди и иду к лифту для персонала. Он спускается в подвал, так что я смогу вывести ее отсюда неузнанной.
– Уткнись лицом в мое плечо, – инструктирую я, когда двери лифта открываются. – И не поднимай голову. Я не хочу, чтобы ты попала на камеру.
Если Бен обнаружит ее здесь, то слетит с катушек.
Она бормочет что-то мне в шею, выполняя мое указание. Пухлые губы прижимаются к моей коже, и я каменно тверд. Я приказываю своему члену отвалить и успокоиться. Она слишком пьяна, и я не буду тем похотливым придурком, который пускает слюни на беззащитную пьяную девушку.
Пока лифт спускается, я крепко прижимаю ее к себе. Когда он останавливается, мы выходим на ярко освещенную стоянку для сотрудников. Я умудряюсь достать из брюк брелок, не уронив свою драгоценную ношу, открываю свой «Лексус» и пристегиваю Наталию к пассажирскому сиденью.
Взяв легкое одеяло, пластиковый пакет и охлажденную бутылку воды, я сажусь за руль. Врубаю кондиционер, установив самый холодный уровень, потому что, судя по виду, Наталия горит.
– Детка. – Я беру ее лицо в ладони, заставляя открыть глаза. – Попей.
Я откручиваю крышку и подношу бутылку к ее губам, аккуратно наклоняя.
– Я могу сама, – бубнит она, отпихивая мою руку и перехватывая бутылку.
Всегда хочет быть независимой. Даже если едва может держаться на ногах.
Я накрываю ее колени одеялом, а сверху кладу пакет. Не уверен, что ее не вырвет, пока везу ее к себе, и не хочу, чтобы Нат запачкала все платье. Я смотрю, как она пьет воду, потом забираю бутылку и ставлю в подстаканник рядом с ее сиденьем.
– Нат. – Я касаюсь ее лица. – Мне нужно кое-что знать.
Ее расфокусированные голубые глаза смотрят в мои.
– Что?
– Ты… – Я прочищаю горло, не желая спрашивать об этом, но надо. – Ты занималась сексом с кем-нибудь в клубе?
С ее губ срывается хихиканье, и она трясется от смеха.
– Не вижу ничего смешного, – отрезаю я.
– Конечно я не занималась сексом! – рявкает она, из ее прищуренных глаз исчезает весь юмор. – Матео, Бен и ты имеете общее свойство. Вы чертовы обломщики! – визжит она и лупит меня по груди.
– Мы всего лишь защищаем тебя.
– Ха. – Она резко смеется. – Это чертова шутка.
Я редко видел Наталию пьяной, и слышать, что она так много ругается, непривычно.
– Ты знаешь, сколько времени у меня не было секса, а? Как отчаянно мне нужен член? Как сильно я хочу вытрахать весь этот гнев и обиду? Как сильно я хочу, чтобы кто-то, кто угодно, оттрахал меня жестко и грубо, просто чтобы я могла испытать что-то другое, кроме боли и ярости?
Я стараюсь не принимать ее слова близко к сердцу. Если ей надо перепихнуться, я с радостью подсоблю. Глубоко в душе Нат это знает. И все-таки сегодня вечером пришла сюда, предпочитая трахнуть незнакомца, чем прийти ко мне.
Это больно.
– Полгода, Лео! – продолжает она. – Прошло полгода с тех пор, как этот придурок, за которым я замужем, хоть как-то прикасался ко мне.
Мгновенная ярость накрывает меня возобновившимся желанием избить Джино до крови, прежде чем лишить жизни.
Мне так много хочется сказать ей, но не пока она пьяная. Надо доставить Нат в свою квартиру и позаботиться о ней. Утром мы сможем серьезно поговорить.
– Тебя ждут дома? – спрашиваю я, заводя двигатель. – Где близнецы?
– Они ночуют в доме Кристиана Ди Пьетро. – Она хмурится, пока я выезжаю с парковки. – Он устраивает вечеринку. Мне не следовало их отпускать. Они, вероятно, напиваются, принимают наркотики и трахают шлюх.
– Вероятно, – признаю я, потому что такова жизнь. – Но тебе не стоит беспокоиться. Дон Ди Пьетро не оставил бы их без присмотра. Они не попадут в слишком большие неприятности.
– Он может сделать ей ребенка! – вопит она, пока я выезжаю на дорогу.
– Кто?
– Джошуа. – Нат стонет и хватается за голову. – У них с Беттиной все очень серьезно.
– Это не значит, что он сделает ей ребенка. Использование презервативов вбито в голову каждому посвященному мужчине, потому что всегда хватает шлюх, специально пытающихся забеременеть. – Я хлопаю ее по колену. – Не волнуйся.
– Но я волнуюсь, – говорит Наталия, когда я делаю следующий поворот, радуясь, что в это время ночи дороги не слишком заняты. – И презервативы не всегда надежны, – шепчет она.
Затем смахивает с лица несколько сбежавших слезинок.
То, как она любит этих мальчиков, прекрасно. С момента своей свадьбы с Джино она пустила их в свое сердце.
А их ублюдок-отец так неблагодарно поступил с ней.
– Я могу поговорить с Джошуа, если хочешь, – предлагаю я. – Убедиться, что он осторожен.
Она поворачивается ко мне, по лицу бегут черные ручейки.
– Ты сделаешь это?
– Конечно. Они твои сыновья, а их отец отсутствует. Они, может, не часть нашей команды, но они часть нью-йоркской famiglia, и мне нравится наставлять юношей. Первые пару лет после посвящения самые трудные. Они могут согласиться поговорить с кем-то, кто был на их месте, и они знают меня.
