Как только усадьба пропала из виду, барон включил фары и на обычной скорости повел машину вдоль берега реки Адидже. Километров через тридцать он остановился у кромки воды, вытащил из багажника «веспу», поставил переключатель скоростей мотороллера на вторую передачу, зажал сцепление и бесшумно вошел с ним в воду. В половине четвертого утра Эммануил вернулся в усадьбу, вошел в дом через заднюю дверь и через полчаса спал у себя в комнате.
Когда сознание барона померкло, Лео пришел в себя. Он лежал на полу весь в холодном поту, лязгая зубами. Любое движение отзывалось болью, будто с него содрали кожу и натирали осколками льда.
— Нельзя ли просто умереть? — простонал Лео, приподнимаясь и открывая глаза.
Похоже, невероятный магический опыт ослепил его, на этот раз окончательно. Может, это кара за обретение запретного знания, от которой Лео будет страдать до конца жизни?
Он ужасно ослаб и дышал с большим трудом.
Покрывшись холодным потом, погруженный во тьму, Лео был не в силах ни двигаться, ни думать.
В одиннадцать утра Гедина в сопровождении Колуччи и пятерых полицейских вошел в гостиницу. Их «альфа-ромео» покрыли расстояние в шестьдесят с лишним миль между Венецией и Больцано с феноменальной скоростью. Все полицейские, кроме инспектора, были в униформе, так что предъявлять удостоверения ошарашенному консьержу не понадобилось.
— Среди ваших постояльцев значится синьор Кавана? — спросил Гедина.
— Да, а что…
— В каком он номере?
Консьерж — старший коллега клерка с заячьей губой — не спешил с ответом.
— Отвечайте быстрее, пожалуйста, — поторопил инспектор, а полицейские достали оружие.
— Он в номере 331, но…
Полицейские взбежали вверх по лестнице. Гедина сначала постучал, а потом и вовсе принялся колотить в дверь.
— Откройте! Полиция!
Нет ответа.
— Мы знаем, что вы там. Откройте дверь, я сказал! Немедленно!
В ответ — тишина.
— Выламывайте, — приказал Гедина.
Подбежал консьерж с ключом, но самый крупный из полицейских уже обрушил свой вес на хлипкую дверь, и та распахнулась. Полицейские отступили.
— Осторожней, босс, — предупредил Колуччи. — Вдруг он вооружен?
Но инспектор, первым заглянувший в номер, остановился на пороге.
— Назад! — велел он, перегородив проход. — Колуччи, срочно звони префекту Венеции. Живо!
Не переступая порога, Гедина включил свет. Весь номер и ванная комната были залиты кровью. Алые потеки растеклись по серому ковролину, покрывали мебель, но тела не было нигде.
— Префект на линии, босс, — сообщил Колуччи с вытаращенными от любопытства глазами.
Гедина выхватил у помощника трубку телефона и объяснил ситуацию шефу местной полиции, попросив немедленно прислать экспертов-криминалистов.
— Среди них обязательно должен быть серолог, — добавил он.
Консьерж тихонечко двинулся в сторону лестницы, собираясь улизнуть, но Гедина окликнул его:
— Постойте. Вы сегодня видели синьора Кавану?
— Да, — робко ответил консьерж.
— Когда? Почему раньше не сказали?
— Я хотел, но вы не дали. Он ушел этим утром.
— Ушел? Во сколько?
— Около десяти.
— Проклятие! Он не сказал, куда направляется?
— Нет. — Консьерж помедлил и произнес: — Вообще-то он меня кое о чем спрашивал.
— О чем же?
— Где находится ближайший книжный магазин.
«Книжный? Какого черта?» — подумал Гедина, а вслух спросил:
— Скажите, как он себя вел? Спешил? Суетился?
— О, выглядел он просто ужасно… Это-то я заметил, синьор.
— «Ужасно»? Что вы имеете в виду?
— Слабый. Изможденный. Бледный, как труп.
Точно так же, впрочем, консьерж мог описать и себя самого.
«Если Кавана в таком состоянии, то зачем ему книжный магазин?» — поразился Гедина.
— Больше ничего не припоминаете? — спросил он.
— Нет.
— Уходя, он взял свой багаж?
— Да. У него были чемодан и рюкзак.
— Все?
— Да.
— Ладно, ступайте. Вы еще можете понадобиться.
Когда консьерж удалился, Гедина велел Колуччи:
— Возьми в подмогу полицейского и спускайся за ним. Следи за консьержем, за всеми входящими и исходящими звонками в отеле. Экспертов немедленно отправь в номер.
Не заходя в комнату, инспектор набросал несколько версий в блокноте. Все они казались притянутыми за уши. Однако стало ясно, что профессор Леонард Кавана задумал недоброе. У него, конечно, имелось железное алиби: через Интерпол Гедина проверил — Кавана на момент убийства Анжелы и похищения Орсины находился в Вашингтоне. Впрочем, это ничего не доказывает: профессор вполне мог быть организатором одного, а то и обоих преступлений.
Незаметно для себя Гедина стал называть сестер-аристократок по имени, жалея и сочувствуя им. Как же досадно, что он упустил Кавану! Необходимо было немедленно известить венецианскую полицию, чтобы она проследила за профессором, пока Гедина не прибыл в город. Инспектор намеренно не сделал этого, оправдывая подобный риск перспективой карьерного роста. Гедина выпестовал идею двойного расследования — ему казалось, что это тонкий, изящный ход. К тому же он намеревался только допросить Кавану, потому что оснований для задержания и ареста профессора не имелось. Подозревать его можно было в адюльтере, но это преступлением не считается.
