Я растерянно смотрела на длинный документ, который держала в руках. Страница была исписана каллиграфическим почерком официального вестминстерского писца с вкраплениями красных прописных букв и многочисленных печатей. Ну, печати-то я узнала – их изготовили совсем недавно, в преддверии грядущей коронации Юного Генриха. Что же до остального… Буквы липли одна к другой, строчки располагались очень плотно… В общем, первой моей реакцией было негодование с основательной порцией жалости к себе и щедрой щепоткой замешательства. Я не гордилась собой. При желании я могла бы в общих чертах догадаться о сугубо официальном содержании этой бумаги, однако для такой многословной информации моих догадок вряд ли было бы достаточно, так что я была вынуждена признать, что мне необходима помощь.
– Вы выглядите озабоченной, миледи.
Я вздрогнула, будто лань в зарослях, почуявшая приближение лающих гончих. Возле меня бесшумно возник господин Тюдор. Я не слышала звука его шагов и пожалела, что он здесь: мне не хотелось бы, чтобы он увидел на моем лице настораживающее выражение. Мне не нужно сочувствие: я и так едва справлялась с жалостью к себе. Конечно, у меня достаточно самообладания, чтобы скрыть недовольство. С некоторых пор это перестало быть для меня проблемой, и такое открытие было мне в новинку.
Я нахмурилась.
– Нет, господин Тюдор, – ответила я. Его лицо оставалось бесстрастным, однако взгляд был смущающе доброжелательным: он словно приглашал опрометчиво упирающуюся женщину одуматься и все-таки попросить о помощи. – Просто кое-какие новости из Вестминстера.
– Если я могу вам чем-то… – осторожно продолжил Тюдор.
И я ухватилась за это участливое предложение.
– Нет-нет… Точнее…
Как это ни прискорбно, но тут я растерялась. Тюдор стоял так близко, что я слышала, как тихо поскрипывают кожаные подошвы его сапог, когда он переминается с ноги на ногу. Видела, как его гладкие длинные волосы сияют на свету сине-черным отливом, будто сорочьи перья.
– Может быть, кубок вина, миледи? Или велеть принести вам накидку? В этой комнате слишком прохладно, если находиться здесь долгое время.
Я довольно отчетливо представляла себе, о чем он сейчас думает.
– Нет, вина не нужно, – наконец выговорила я. – И накидки тоже. Я уже ухожу.
Тюдор, конечно, был прав. Я огляделась по сторонам и зябко передернула плечами, чувствуя, как тянет холодом по ногам. Эта комната – на самом деле это был зал для аудиенций, огромный и почти без мебели, – была явно не тем местом, где можно было долго простоять, если на тебе нет подбитой мехом мантии. Я остановилась тут лишь потому, что принимала устрашающе официального королевского герольда с его жезлом, в особом камзоле, посланного ко мне лордом Глостером. Одетая тоже весьма официально и строго, в соответствии с выданными мне инструкциями о сношениях с внешним миром, я в окружении придворных дам, облаченных в роскошные наряды из шелка и горностаевого меха, стоя на помосте в этом унылом помещении, приняла важный документ, после чего сразу же отправила посланника обратно и отпустила дам.
И вот теперь здесь появился Оуэн Тюдор и узнал о возникших у меня трудностях. Мне нужно было уйти, чтобы скрыть свою несостоятельность. Заметив, что на нем верхняя одежда, я попробовала ухватиться за соломинку.
– Не хочу задерживать вас, господин Оуэн, ведь у вас, конечно же, есть дела.
– Вы получили дурные вести, миледи? – неожиданно прервал он меня.
Видимо, я и вправду выглядела подавленной. Я выдержала его тревожный взгляд, стараясь дышать ровно.
– Нет.
Мой односложный ответ произвел желаемый эффект.
– Я пришлю сюда вашу горничную, миледи.
Короткий поклон, и Тюдор уже развернулся, чтобы уйти и оставить меня один на один с проблемами. Но разве не этого случая я ждала? Я подумала, что бы посоветовала мне сейчас моя дорогая, безвременно ушедшая Мишель и что бы она сама сделала в сложившейся ситуации.
– Господин Тюдор…
Он остановился.
– Да, миледи?
– Вы умеете читать? – Господи, ну конечно умеет. Дворцовый распорядитель обязан уметь читать. – Я хотела сказать, вы хорошо читаете?
– Да, миледи, хорошо.
– Тогда не затруднит ли вас прочесть для меня вот это?
Боясь передумать, я тут же порывисто протянула ему увесистый свиток. Прежде чем принять его, Тюдор раздумывал не дольше, чем я. Без каких-либо комментариев он сразу же нагнул голову над замысловатым манускриптом. Опасаясь заметить пренебрежение на его лице, я все-таки решила задать вопрос, хоть он и выставлял меня в невыгодном свете.
– Вы не презираете меня за то, что я не смогла расшифровать этот текст самостоятельно?
– Нет, миледи.
– А вы где этому научились?
Тюдор поднял на меня взгляд.
