– Он был… совсем другой. Иногда мне казалось, что мы не родные, – задумчиво отозвался Вигги, вспоминая ускользающие черты Люцика. – Я обзывал его мямлей, он жаловался маме, та меня за это лупила. Она, кстати, говорила, что по нраву Люцик больше всех из нас напоминает отца в юности. Весь в мечтах, и мухи не обидит. Добрый. Даже слишком добрый для нашей семейки.
– А другой брат? Почему вы не ладите?
– Мы с Люциком были младшими, а Лил постоянно насмехался над нами. Как-то не заладилось. Хотя сейчас, спустя время, я понимаю, что он просто нам завидовал. Отец был очень рад, когда мы родились, и все внимание уделял нам. Так-то брат – неплохой парень. По крайней мере, был им до того, как стал играть в карты. Йоханна говорила, что это все из-за нашей матери, а она в свое время очень любила нюхать серкет.
– Серкет?..
– Пыль из костей чудовищ. Позабористее акабского опиума. От него киснут мозги. Его используют для проверки женщин, чтобы выяснить, аматы они или нет. Вдыхают через тонкую серебряную трубочку или втирают в десны – кому как нравится.
Некоторое время Эйлит смотрела на него с удивлением и недоверием.
«До каких еще извращений может дойти человеческий род?» – будто спрашивала она.
– Слышал, что если принял серкет однажды, то будешь навсегда зависим, – пояснил Людвиг невесело. – Думаю, она стала его нюхать сразу после того как получила индульгенцию. Не знаю, был ли у нее выбор.
– Всегда есть выбор, когда знаешь о последствиях, – изрекла Эйлит с напыщенной мудростью и встала с саней. – Нам пора. Кажется, собирается метель.
Людвиг поднял глаза на бегущие с запада тучи. В этом она точно была права.
О, чудо! Они не погибли, пока добрались до развалин замка Давейн, хотя могли бы утонуть в снегу или умереть от холода, преследуемые жуткой метелью! С каждым часом та все усиливалась, секла лицо колкими льдинками. Ноги утопали в сугробах по колено, а иногда Людвиг проваливался по пояс вместе со снегоступами. Эйлит весила куда меньше, и барахтанье в снегу ей не грозило, однако бедняжке приходилось сражаться с сильными порывами ветра.
От Давейна осталась целой лишь часть крепостной стены и одна караульная башня. Вход туда закрывала старая деревянная дверь на заржавевших петлях. С трудом открыв ее, они ввалились внутрь и попали в комнату, что когда-то служила замковой страже гостиной.
Потолок здесь поддерживали толстые колонны, в стене сохранилось даже слюдяное окошко. Из него падал тусклый, слабый свет, и можно было разглядеть, как буря над Давейном усиливается, а небеса темнеют с каждым мгновением.
У стены сохранилась пара широких лавок, в углу возвышался камин, который когда-то согревал людей в такие вот морозные вечера. Кое-где скопился занесенный веками мусор: веточки и листья. Их принесли птицы или задуло через дверную щель.
– Неужели пришли? – облегченно выдохнула Эйлит и бросила сумку на одну из скамеек. – Не знаю, как ты, а я готова съесть быка!
– Я бы тоже не отказался. От половины быка точно, – улыбнулся Людвиг и тоже скинул сумку. Лямки больно натерли ему плечи с непривычки, да и ключицы ныли. Про пальцы на ногах даже вспоминать не хотелось: Вигги их не отморозил только благодаря магической силе крови Эйлит.
– Разведем костер? – Девчонка кивком указала на камин. В полумраке ее глаза немного отсвечивали голубым. – В такую метель дым вряд ли будет заметен…
– Я бы не стал рисковать.
– Как скажешь, – неохотно согласилась она и принялась снимать с лица шарф. – Посидим в темноте и холоде, не впервой.
Скоро им начало казаться, что в гостиной и вправду очень холодно – гораздо холоднее, чем на улице. Но сюда хотя бы не доставал ветер. Людвиг подумал, что вряд ли сможет заснуть при таком раскладе, поэтому первым вызвался в дозор. Эйлит не стала спорить, только слабо кивнула. Сегодняшнее путешествие вымотало ее окончательно.
Они молча съели ужин, состоящий из нескольких сухарей, вяленого мяса и сыра. Очень хотелось чего-то горячего, однако разводить огонь, действительно, было опасно: вдруг их найдут бандиты или кто похуже – маги? Хотя, может, Людвиг зря переживает?
– Ладно, уговорила, – сдался Вигги. Эйлит все это время молча обсасывала свой сухарь и задумчиво глядела в пустоту. Ему захотелось хоть как-то поднять ей настроение. – Давай разожжем камин, а то я превращусь в огромную волосатую ледышку.
В ответ на шутку, может, и не совсем удачную, девчонка лишь слабо улыбнулась. Похоже, что-то иное занимало ее мысли, и Людвиг вопросительно посмотрел на нее. В голове сразу вспыхнули тысячи мыслей: вдруг она хочет бросить его тут одного и обдумывает, как уйти так, чтобы он не заметил?
– С тобой все хорошо? – спросил Людвиг и хотел коснуться ее плеча, но передумал. Его прикосновение могло лишь сильнее разозлить Эйлит. – Выглядишь так, будто лимон проглотила.
– Лимон? Что это? – нахмурилась она.
– Такой… фрукт. Растет на юге. Очень кислый, – пояснил Людвиг. Она же простолюдинка, откуда ей знать про лимоны, идиот. – Если есть его без сахара, то делаешь вот так.
