Ответом послужил гул. Но не такой, как раньше, а дребезжащий и визгливый, словно внутри жука сломался какой-то важный механизм. Звук все нарастал и нарастал, пока не превратился в дикий звон, режущий слух.
Все тело лаэра затряслось, заколыхалось, начиная с огромных челюстей и заканчивая крыльями. Эрик едва успел упасть на землю и прикрыть руками голову, как услышал странный глухой звук, будто великан хлопнул в огромные сухие ладоши. Его подняло в воздух, как песчинку, и отбросило назад, в глубокий сугроб. Макушку и спину обдало холодом, в нос забилась снежная пыль. Тьфу!
Хлопок не повторился. Эрик выбрался из снега и ахнул. Лаэр! Его брюхо разорвало, словно нечто решило любой ценой освободиться. Нечто, способное уничтожить даже это бессмертное существо. Неужели Искра?
Жук все еще стоял на лапах, понурив тяжелую голову. Из растерзанного живота сыпался добытый менхитовый порошок.
Циглер осторожно приблизился. Если он прав, то звезда должна быть где-то рядом. Нет, не похоже, что она вылетела из его тела. Возможно, все еще в брюхе. Придется это выяснить.
– О, Альхор Всемогущий и Всемилостивый, дай мне мужества! – попросил Циглер, набрал в грудь воздуха и сунул руку в треснувшее чрево.
Тут же его пальцы нащупали что-то острое. Искра!
Эрик выдернул руку со звездой и отскочил в сторону. В то же мгновение лаэр издал протяжный стон, завалился набок и рухнул замертво, прижав к гладкому брюху свои шипастые членистые лапы. Похоже, Искра оказалась ему не по зубам. Она оказалась неповрежденной, будто и не побывала в брюхе лаэра. Странно. Неужели она не из менхита? Или этот менхит – какой-то особенный?
Ладно, все равно. Главное, что звезда снова с Циглером, и он принесет ее Леди-Канцлеру.
Голова лаэра, вернее, ее ошметок с потухшим кристаллом лежала у сосны. Размером она была со среднюю тыкву. Челюсти оторвало, и теперь она больше походила на череп неизвестного животного. Что, если взять ее с собой? Ведь лаэры могут чувствовать менхит, а значит, это поможет ему найти остальные Искры. В конце концов, выкинет ее куда-нибудь, если станет обузой, правда?
Эрик коснулся ее – она оказалась ледяная. Кусок был довольно тяжелым, но не настолько, как он представлял.
Когда он, весь мокрый и замерзший, нашел Айру, все было тихо: остальные лаэры, устрашенные смертью своего товарища, не стали его преследовать. Свою добычу Циглер сунул в мешок и повесил на луку седла. Возвращаться в Аэнор было слишком опасно из-за лаэров, да и какой смысл, ведь замок разрушен? Куда ему теперь идти? В Гауц?.. И тут, словно в ответ на свой вопрос, он увидел что-то невообразимое.
Там, на юго-западе, ввысь тянулся столб лилового света. Магия…
– Чуть не попались, – с облегчением выдохнул Людвиг, глядя, как два всадника удаляются в сторону Аэнора. – Не представляю, что он подумает, когда увидит могилу Йоханны.
– Ты его знаешь?
– Да, это мой старший брат, Лилиан. Порядочная сволочь.
– Ты, я смотрю, с ним не особо ладишь.
– С чего бы мне с ним ладить? Он всю жизнь меня ненавидел.
– Однако он пришел за тобой, зная, что ты в этом нуждаешься, – заключила Эйлит и многозначительно на него посмотрела. – Может, не все потеряно?
– Если Лил что-то узнает об Искре, то нам конец. Ясно?
Эйлит лишь пожала плечами. По ее виду Людвиг понял, что она устала тащить сани в одиночку, однако виду не подавала. Их путь лежал к развалинам замка Давейн – там они переночуют и постараются что-нибудь выяснить, – а затем – через перевал, за которым находилась ближайшая деревня. Хотелось бы добраться до руин к закату, чтобы ночевать хотя бы под остатками крыши. Только бы погода не подвела!
Солнце стояло уже высоко, когда они решили наконец остановиться и перекусить. Повезло, что крокодил нашел всего один кусок солонины! Оставшихся хватит еще на пару дней.
Усевшись трапезничать на сани, они быстро проглотили свой скромный обед и решили немного отдохнуть перед сложной дорогой.
– Ты часто вспоминаешь о брате? – спросила Эйлит, чтобы нарушить воцарившееся молчание.
– О Лиле-то?
– Нет, я про близнеца…
А, Люциан… Тот являлся ему во снах, правда в последнее время все реже. Иногда он оставался шестилетним ребенком, а иногда становился взрослым, старше Людвига. Красивый, статный мужчина с голубыми глазами и открытым, благородным лицом. Такой, каким Вигги никогда не будет. Во сне он завидовал брату, однако потом вспоминал, что на самом деле, ему повезло больше, чем Люцику: виконт хотя бы остался в живых.
– Бывает, – как можно непринужденнее ответил Вигги.
От подобных мыслей у него совсем пропал аппетит.
– Прости, я не хотела заставлять тебя вспоминать что-то неприятное. Просто подумала, как это, наверное, здорово, когда есть кто-то, кто точно тебя поймет.
– Может быть, будь он жив, мне бы не было так тоскливо в башне, – согласился Людвиг. – И тебе пришлось бы спасать нас обоих.
– Он тоже болел?
– Да. Все дело в крови.
–
