– Перестала. До недавнего времени. Пап, давай мы сейчас не будем о том, с кем я общаюсь, а с кем нет, ладно? – иду напролом, – Я к тебе с конкретным вопросом пришла. Сможешь помочь, или нет?
Папа медленно поднимается из—за стола и встаёт напротив меня. С его ростом и телосложением создается ощущение, чтобы надо мной нависла гора.
– Значит так, дочь. Как я уже говорил, для семьи зэка я палец о палец не ударю. А тебе…
Теперь встаю и я.
– Папа, а ты знал, что его посадили несправедливо? – намеренно иду на конфронтацию.
– Это еще доказать надо.
– Ничего доказывать не нужно. В жизни такое случается. Отца Руслана посадили только потому, что он тогда был охранником на складе. Его ударили по голове. Между прочим, медики это подтвердили. Удар был сильным, у него даже шрам остался. – Руслан когда—то говорил об этом. – Но следователь решил долго не выяснять и повесил дело на того, кого было проще. А теперь ты судишь о нём, совершенно его не зная. Вешаешь ярлык на человека, который всю жизнь страдает из—за чужой ошибки.
– Дарья! – грозно осаждает меня папа. – Мне всё равно что и как было. Тем более, если ты говоришь, что он был охранником. Каким хреновым охранником надо быть, чтобы у тебя под носом вынесли склад? И теперь ты хочешь, чтобы я тоже подверг себя этой опасности?
– Да Боже, папа, ты услышал о чем я сказала?
– Услышал, а теперь ты услышь меня. Рабочих мест у меня нет. А даже если бы и были, я бы не дал его тому, о ком Павел отзывается нелестно. Палычу я доверяю. Он человек слова. Сказал – дело было нечисто, значит так и было. А тебе я запрещаю снова водиться с тем парнем! Это ясно?
– Нет! – выпаливаю эмоционально.
– Не понял, Дарья…
– Папа, мне не пятнадцать. Я в состоянии выбрать себе круг общения, даже если он тебе не нравится.
Разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь в коридор. Эмоций масса и все они негативные.
Мне не хочется наговорить отцу лишнего, но и молчать на этот раз я не собираюсь. В прошлый после такого нашего разговора Руслан будто что—то почувствовал и исчез. На этот раз я отказываться от него не собираюсь.
– А ну вернись, – прилетает мне в спину, пока я сдергиваю с вешалки пуховик.
Замок щелкает и в квартиру заходит мама.
– О, Даш, теплее одевайся, там очень холодно.
– Дарья, я кому сказал, – отец догоняет меня в коридоре.
– Что происходит? – мама удивленно осматривает нас с ним.
Я молча сажусь на пуфик, чтобы зашнуровать ботинки.
– Дарья, если не послушаешь, накажу, – грозит папа.
– Двадцать плетей, ваша милость? – поднимаю на него воинственный взгляд.
– Надо будет, и все тридцать!
– Да что случилось, скажет мне кто—то? – всплескивает руками ничего не понимающая мама.
– Наша дочь снова связалась с сыном зэка.
– С кем?
– С тем шпаной, что околачивался с ней раньше.
– С Русланом что ли? – взгляд мамы перетекает на меня.
Я киваю.
– Да. Между прочим, он учится в политехническом. И работает. Барменом.
– Ну конечно, чтобы девок побольше рядом крутилось, – как обычно папа ищет только минусы.
– Нет. Чтобы помочь родителям, – выпрямляюсь, встречаясь с ним взглядом. – Если бы в тебе была хоть капля сострадания ты бы нашел его отцу рабочее место. Если не у себя, так у своих многочисленных знакомых. А ты только и делаешь, что наговариваешь на людей, о которых совершенно ничего не знаешь.
Тянусь за сумкой, но папа убирает её себе за спину.
– Ты никуда не пойдёшь!
Я опешиваю.
С неверием качнув головой, разворачиваюсь и выхожу из квартиры. Благо хоть телефон остался в кармане.
Пока бегом спускаюсь по лестнице, слышу как щелкает замок и папа что—то кричит на весь подъезд.
Выскочив на улицу, тут же попадаю в объятия мерзкой погоды. Натянув сильнее капюшон, задумываюсь куда идти. Руслан спит после ночной смены. Он сегодня встретил меня, а потом я отправила его отдыхать. Ночные смены не проходят бесследно. Он часто зевает, хоть и делает вид, что бодрости ему не занимать.
Достав телефон из кармана, набираю Асю, но она не отвечает на звонок.
– Эй, Дашка, – раздаётся сзади.
Оборачиваюсь и замечаю, как из подъезда выходит Слава.
– Ты куда в такую погоду?
– Куда глаза глядят.
– Значит свободна?
– Можно и так сказать, – поднимаю глаза и вижу отца, строго наблюдающего за мной из окна.
– Я в принципе тоже. Можем объединить наше свободное время и засесть в кафе.
– Я без денег сегодня, – смотрю снова на Славу.
– А когда это было проблемой?
В принципе, никогда. Мы всегда платим друг за друга, это нормально.
– Давай, а то окоченеешь, – торопит он, ныряя в машину.
Всё еще чувствуя на себе внимание папы, я подхожу к автомобилю и сажусь в салон. Злость на него такая сильная, что кажется готова разорвать меня на части.
В кафе эмоции более—менее успокаиваются.
Я особо не голодна, поэтому заказываю только кофе с пирожным. Славик берет себе чай и салат.
– Чего смутная такая? – спрашивает в процессе поглощения еды.
– Да с папой поссорилась, – обхватываю чашку и притягиваю к себе.
Мне всё ещё холодно. Правда, холод скорее эмоциональный, чем физический. И жаль, что горячим кофе его не отогреть.
– Из—за чего?
– Пыталась уговорить его найти работу дяде Феде.
– Бате Шмеля что ли?
– Да.
