– Его опять уволили? – Слава заламывает вопросительно бровь.
– Мхм. И он снова из—за этого прикладывается к бутылке.
– Ничего не изменилось, – хмыкает Белозёров.
– Он не пил, – пытаюсь обелить репутацию дяди Феди. – Руслан сказал, что полтора года не притрагивался к алкоголю.
– Сколько волка не корми, он все равно в лес смотрит, – отодвинув от себя пустую тарелку, Славик откидывается на стул. – Алкоголизм не лечится.
– Это не от счастливой жизни, ты же в курсе, – с укором смотрю на него.
– Может, если бы меньше бухал, то и жизнь складывалась лучше?
– Может, если бы его не посадили, он не бухал бы?
– Резонно, – соглашается Слава. – А твой батя, значит отказался? – возвращается к насущной теме.
Киваю, и в этот момент звонит мой мобильный.
Выуживаю его из кармана.
Руслан проснулся.
– Да?
– Привет, – он произносит сонно, а у меня тут же теплеет в груди.
– Выспался?
– Типа того. Ты чем занимаешься?
Спотыкаюсь об ответ, бросая взгляд на Славу. Но не врать ведь.
– Мы со Славиком случайно пересеклись. И сейчас в кафе пьем кофе. На улице очень холодно.
Секундная пауза.
– Ясно. В каком кафе?
– На Парковой, тут недалеко.
– Я подойду.
Мне хочется сказать, что не надо. Пусть бы отдыхал. У него сегодня снова смена. Но я знаю, что он не послушает.
– Хорошо. Жду.
Отбиваю звонок и снова берусь за чашку.
– Мне уйти? – серьёзно спрашивает Слава.
– Зачем? – не понимаю я.
– Ну мало ли. Вдруг Рус против нашего общения.
– Он не против.
Пока Руслана нет мы болтаем о том о сём. Слава рассказывает о своей новой пассии Ирине. Девушка учится в его академии на следователя. Вроде как интересная и, по его словам, стоящая внимания.
Это прекрасно. Я рада, что рядом с ним в кои то веки появилась стоящая девушка.
Руслан появляется минут через тридцать.
– Привет, – говорит, подходя к нам.
– Привет, – при виде него, я рефлекторно улыбаюсь.
Он без шапки и волосы у него в снегу.
Раздевшись, Руслан вешает куртку на вешалку и пододвинув к столу третий стул, ставит его около меня. Садится рядом и сплетает наши пальцы. Тянется, чтобы поцеловать.
Губы у него холодные, но меня этот холод не пугает. Скорее наоборот. Рассеивает тот, что копился в груди.
– Замёрз? – спрашиваю, стряхивая с его волос подтаявшие снежинки.
– Нормально. Вы тут как?
Только теперь он устремляет взгляд на Славика.
– Перекусили. Может, ты тоже хочешь? – интересуюсь у него.
– Нет, – отвечает Руслан. – Я поел.
Повисает неловкое молчание. Взгляд Славы блуждает по нам, и нашим сплетенным рукам. Руслан смотрит на него, а я кусаю щеку, не понимая нужно ли пробовать начать какой—либо разговор.
На самом деле ощущается всё максимально странно и тягостно. Потому что раньше мы втроем проводили вместе огромное количество времени и никогда не молчали. Нам было о чем поговорить и что обсудить.
Сейчас же, мы снова вместе за одним столом, но при этом всё совсем иначе.
– Мы пойдём, наверное?
Предлагает Даша спустя пару минут. Разговора не выйдет, это было понятно изначально.
– Идём, – сжимаю её пальцы.
– Только я на пару минут отлучусь, – послав мне быстрый взгляд, она встаёт из—за стола.
Мы с Белозёровым остаёмся вдвоём.
Меня бесит, что он проводит с ней время. Но и просить её прекратить с ним общение я не имею права. Они друзья. Во всяком случае – он для неё.
– Знаешь, – произносит Славик, подаваясь вперед и опираясь локтями на стол, – я так радовался, когда ты тогда от нас свалил. Оставил наконец, Дашку в покое. Перестал маячить перед глазами весь такой принципиальный и самостоятельный. Я даже благодарен тебе был. Потому что так заёбывало вечно под тебя подстраиваться. И тут блядь снова здравствуйте. Какого хера ты появился вообще, а?
Он заканчивает свой поток слов, а я усмехаюсь. Наконец—то услышал всё то, о чём и сам догадывался.
По Белозёрову уже тогда было видно, что меня он воспринимал, как третьего лишнего. Прямо он об этом, конечно, не говорил, но не читать между строк нельзя было.
– Сильно раздражаю?
– Вот здесь ты у меня стоишь, – на эмоциях проводит ребром ладони по горлу. – Я еле Дашку вытащил из депрессии четыре года назад. А теперь что? Опять поиграешь в любовь и свалишь от неё?
Перестаю усмехаться.
– Я никогда не играл Дашей.
– Даже если и так, то как ты себе вообще вас представляешь? Рус, ты связался с криминалом.
– Это в прошлом.
– Ну да, конечно. Дашка может, и наивная, а я нет. С таким так просто не завязывают. Она нормальная девчонка, а ты тащишь её вниз. Она сегодня с отцом повздорила из—за твоего алкаша бати. Работу видите ли для него просила. А у неё блядь, прекрасная семья. И до тебя она с ними не ругалась.
Белозёр замолкает, во взгляде мерцает обвинение.
– Я здесь не при чём.
– А тебе и не надо быть при чём. У неё в твоём присутствии здравый смысл отключается. Ты знаешь, что она собирается быть переводчиком, по миру ездить и жить свою лучшую жизнь? А что ей дашь ты? Любовь в шалаше быстро осточертеет, если жрать нечего будет. Или предложишь передачки тебе за решетку носить? Что ты ей дашь, Шмель? Включи мозги и подумай!
– А ты значит, дашь больше? – грудь окатывает пожаром.
