В чёрной рубашке с закатанными рукавами, он выделяется даже среди неоновых огней, что заливают зал. Когда он подтягивает волосы и ловко собирает их в небрежный хвост, у меня за рёбрами будто разряжается ток. Отчего-то именно этот жест – простой, механический – кажется мне до безумия сексуальным.
Машинально оглядываюсь на сидящих рядом девушек. Хотелось бы, чтобы сексуальным он казался только мне. Но судя по их взглядам, они тоже его оценивают.
Делают заказ. Руслан что-то уточняет у бармена, который сегодня работает вместе с ним. Он несколько ночей будет на подхвате, чтобы Руслан влился в работу, так сказать. Второй парень тоже симпатичный. Высокий, широкоплечий со смазливой улыбкой. Руслана улыбку смазливой не назовешь. У него она особенная. Такая, от которой у меня поджимается желудок.
Обернувшись на меня, Руслан подмигивает мне и кивком головы указывает на бокал.
Подняв в воздух безалкогольный Мохито, показываю, что у меня ещё есть.
Он возвращает внимание к клиенткам. Яркой внешности девушки что-то говорят ему, переглядываются и вызывающе смеются, должно быть считая, что это выглядит привлекательно.
Какой примитивизм.
Я закатываю глаза.
Руслан ловит это моё действие и усмехается. Вручает им коктейли, а потом подходит ко мне, и перегнувшись через стойку, коротко целует в губы.
Я расплываюсь в улыбке, боковым зрением замечая, как барышни цокают и возвращаются в зал.
– Теперь я буду спать чуточку спокойнее, – говорю ему, широко улыбаясь.
Пока желающих выпить нет, он опирается руками на столешницу передо мной.
– Уже домой едешь?
– Да, пора… – отмечаю с грустью. – Если еще немного посижу, папа поедет искать меня с мигалками.
Кивнув, Руслан оборачивается на второго бармена.
– Сань, две минуты.
Обходит стойку и взяв меня за руку, ведет к выходу.
– Я не заплатила, – кричу ему в спину.
– За счёт заведения.
– Руслан…
На языке крутится протест. Я понимаю, что работать он устроился не только для того, чтобы иметь карманные деньги. Его отец снова без зарплаты и ему эта сумма за коктейль лишней не будет от слова совсем.
– Да?
– Мне неудобно так.
– Даш, мы не будем это обсуждать.
Отрезает категорично и строго.
Мне остаётся вздохнуть.
– Но если так будет всегда, я не смогу к тебе приезжать, – кутаюсь в его объятия, пока жду такси. – А я хочу приезжать.
– Значит приезжай, – крепко стиснув меня, он нежно ведет губами по моей щеке.
Меня плавит сразу же. Мурашки атакуют спину, а в груди нарастает волнение.
– Руслан…
Не знаю как сказать, что боюсь его исчезновения. Боюсь завтра проснуться, а он снова поставит на мне крест.
Вероятно, страх этот у меня скрыть не получается, потому что Руслан обхватывает ладонью мое лицо и склоняется ко мне ближе.
– Я встречу тебя завтра после пар.
– Не надо, – мотаю головой, – лучше поспи. Вторую ночь без сна.
– Что за привычка спорить, Даш?
– А с тобой по-другому не получается, – тянусь и прикусываю его губу.
Взгляд зелёных глаз вспыхивает моментально. Потянув меня к себе, Руслан сминает мой рот. Меня ошпаривает кипятком и подбрасывает.
В такси я сажусь взведенной и наэлектрезованной.
Прикладываю ладони к пылающим щекам. Надеюсь, до приезда домой, меня отпустит. Иначе придется объяснять почему от Аси я приезжаю с блестящими от возбуждения глазами.
– Пап, у меня есть к тебе важный разговор. Найдёшь минуту?
Папа сидит за кухонным столом с чашкой кофе. За окном сыплет мелкий, как крошка снег. Небо затянуто тяжелыми тучами. Не люблю зиму за холод и мороз. Я теплолюбивое создание и предпочту солнце и море сугробам и метелям.
– Разве что минуту. Надо закончить кое—какие дела еще сегодня.
Он отрывает взгляд от газеты, а я сажусь напротив.
Папа только вчера вернулся из—за границы. Ездил на закупку новой партии техники.
Как подступиться к теме я понятия не имею. Прекрасно помню, чем закончился наш разговор о семье Руслана четыре года назад. Он запретил мне с ним общаться и строго настрого приказал держаться от него и его родителей подальше. Поэтому предугадать его реакцию на этот раз не сложно. Но и не воспользоваться возможностью я тоже не могу.
– Скажи, у тебя не найдётся рабочего места? Может, на склад охранник нужен, или грузчик? Любое подойдёт.
Отложив газету, папа складывает руки в замок.
– Для кого интересуешься?
– Для знакомого одного. На самом деле, ты его тоже знаешь.
– Неужели Славка решил подработать? – в папиных глазах мелькает уважение.
– Нет, – Ох, Господи, помоги. Набираю в легкие побольше воздуха и выстреливаю: – для дяди Феди.
– Кого?
– Дяди Феди. Отца Руслана. Помнишь его? Пал Палыч еще его знает.
Его выражение лица меняется на глазах.
Вспомнил…
– А с чего вдруг ты за него спрашиваешь? – спрашивает с подозрением.
– Потому что ему нужна работа.
– Откуда ты знаешь?
– От Руслана.
Повисает тишина.
Моя внутренняя дрожь такая сильная, что кажется, будто стул подо мной ходуном ходит, но скрывать то, что мы общаемся я больше не хочу.
– Не понял, Дарья, – гремит папа, – мне казалось, ты перестала с ним водиться очень давно.
