Ее группу нахожу без труда. Сколько раз я встречал ее после пар, знаю уже как кто выглядит. Первой вылавливаю Асю, потому что на занятиях Даши тоже не оказывается.
– Серьезно? – ее подруга уничтожает меня разгневанным взглядом, – Снова ты?
– Где Даша? – игнорирую ее придирки. Я ей никогда особо не нравился. Но мне плевать.
В мире столько людей, которым я не по душе, что если каждый из них скинется хотя бы по сотке я отдам Тихому долг завтра же.
– Болеет, – нехотя отвечает ее подружка.
– Это я знаю. Где ее найти?
– Там же где и всегда. В общежитии.
Чего?
– В каком общежитии?
– В котором она живёт уже два месяца. Ты вообще хоть как—то интересуешься жизнью бывшей или тебе настолько плевать? – с укором качает она головой, – Блин говорила Даше, чтобы она от тебя подальше держалась, но кто ж меня слуш…
– Адрес, – агрессивно прерываю ее оды моей персоне.
– Ага разогналась. Чтоб ты снова ее довел до ручки?
Фыркнув, собирается пройти мимо, но я хватаю ее за локоть. Не контролируя себя, сжимаю сильнее, чем надо бы.
– Адрес, Ася, – выстреливаю, чувствуя что меня еще немного и сорвет.
Какого хера происходит, я не понимаю. Почему Даша живет в общежитии? Из—за меня?
– Мне больно, – охнув, девчонка тянет на себя руку, но я не пускаю.
Угрожающе стискиваю сильнее.
– Адрес!
– Да здесь, за универом на кругу, – пищит она, – третий этаж. Тридцать восьмая комната.
Резко разжимаю пальцы, и она тут же отскакивает от меня, как от чумы.
– Неадекватный!
Слетаю вниз по ступеням и лавируя между снующими как тараканы студентами, направляюсь к студ городку.
Пока вахтерша отвлеченно говорит по городскому и заполняет какие—то бумаги, проскальзывают мимо нее незамеченным.
Лестница, коридор, дверь, цифры тридцать восемь.
Резкий стук и ожидание. Тягучее, черное как смола.
Сердце раздирает грудную клетку, рвется наружу, выплясывает адские танцы.
– Даш, – не выдерживаю, еще раз прикладываясь ладонью к двери, – открывай.
И в эту секунду дверь распахивается.
Даша, в теплом махровом халате, в который запахнута до самой шеи, смотрит на меня решительными глазами.
Удивленной не выглядит. Вероятно, подружка уже предупредила.
– Не надо орать, здесь люди живут, – произносит хрипло и отходит в сторону, давая мне понять, что я могу войти.
А я как будто врезался в стену. Смотрю на нее, такую чужую, и едва шевелю ногами.
Вхожу, не отрывая от нее взгляда. Сканирую ее от кончиков светлых волос до пяток, упакованных в теплые носки.
Халат на ней висит, как на вешалке. Запястья тонкие и бледные.
Блядь….
Закрыв дверь, Даша молча проходит к одной из кроватей и садится на край.
На меня не смотрит. Только пальцы сплела и сжала их так сильно, что без того бледная кожа побелела.
– Спрашивай, – говорит тихо, а для меня ее голос, как свист хлыста над головой.
Сглотнув, опускаюсь на кровать напротив нее.
Грудь окольцовывает прутом и перекрывает способность кислороду проникать в легкие. Почти не дышу.
– Ты беременна? – выталкиваю из горла.
Даша едва заметно вздрагивает.
Секунду молчит, две. Я же превращаюсь в антенну, улавливающую каждую ее эмоцию.
И не знаю какой ответ хочу услышать. Пытаюсь понять себя. Но как ни стараюсь, не получается. Я клялся, что сделаю все для нее, и нихрена не выполнил обещание. И сейчас узнать, что у меня будет ребенок это сродни пуле в лоб.
– Да, – выстреливает ею Даша.
Меня оглушает и отбрасывает назад.
Ментально конечно. Размазывает в пыль. На деле я просто сижу, пришибленный и контуженный.
Встречаю голубые глаза, которые наконец, она решает на меня поднять и беззвучно агонизирую.
– Но ты не переживай. От тебя я не буду ничего требовать.
Каждое слово даётся мне с трудом.
С того самого момента, как позвонила Ася, мое сердце живет не своей жизнью. Оно бедное дрожит, панически боясь быть снова разбитым. Я только—только подлатала его. Не ради себя. Ради малыша, что живет внутри меня. Заставила биться и жить дальше. И вот Руслан снова здесь.
Выглядит слегка растерянным, настороженным, но при этом как всегда сдержанным. Губы плотно сжаты, дышит тяжело.
Он от меня на расстоянии метра, а мне кажется, что между нами даже не пропасть. Между нами бетонная стена, которую не пробить и не снести. Стена из всего того счастья, которым я жила, и которое в один момент потерпело изменений, затвердело и застыло. Его собственноручно закатал в бетон Руслан, вместе с моими надеждами на наше будущее. С ожиданиями и мечтами.
– Если ты пришел, чтобы сказать, что тебе нечего нам дать, то не старайся. Я и так все знаю, – изо всех сил звучу как можно ровнее.
Но Руслан перебивает меня одним коротким:
– Даш, не надо.
– Что "не надо"? – не могу сдержаться я, чувствуя, как эмоции пытаются выбраться наружу. – Я говорю, как есть. То, что я забеременела – это моя ответственность.
– И моя тоже.
