С нежностью смотрю на него. И ком, который казалось бы отступил, возвращается снова.
– Что бы я без тебя делала? – рвано произношу.
Славик отводит взгляд от дороги, и стирает большим пальцем с моих щек слезы.
– Сам не знаю. Цени меня, Дашка.
– Я ценю, – обхватываю его ладонь и сжимаю. – Спасибо тебе за всё.
– Будешь должна, – хмыкает он с ухмылкой.
А я и правда уже обязана ему по гроб жизни. За внимание, заботу. За то, что несмотря на все разногласия, что были между нами, Славик остаётся рядом и поддерживает, как может.
Отворачиваюсь к окну, а перед глазами снова непрошено встаёт образ Руслана. Темно—зеленые глаза, смотрящие будто не на меня, а сквозь меня, и я зажмурившись, пытаюсь отогнать его.
Зачем мы вообще пересеклись, я ведь только более—менее начала дышать.
– Показатели анализов уже значительно лучше, – говорит врач. – а как самочувствие?
– Тоже лучше, – отвечает мама. – хоть слабости уже такой нет. Ем по—прежнему мало. Ну не могу я заставить себя есть больше, как ни стараюсь.
– А надо, Марина Петровна. Организму силы нужны. Вы конечно, большая молодец. Исправно пьете все таблетки, приемы не пропускаете. Но есть очень надо.
Они ведут диалог, а я мысленно остался там, в коридоре. Пришибленный к месту встречей с Дашей.
С Дашей, которая сама на себя не похожа.
В прошлом алые пухлые щеки впали и кожа приобрела бледный оттенок. Взгляд … черт, какой у нее был взгляд.
Сердце сжало и не отпускает с момента как мы встретились глазами.
Еще эта ее рука в руке Белозерова. Настал его звездный час. Он так долго его ждал.
И надо бы его ненавидеть, но за то, что он рядом с Дашей, когда ей нужна поддержка у меня не получается этого делать.
Она действительно выглядит очень болезненно.
Как будто болеет чем—то серьезным и от этой мысли мне становится не по себе. Внутренности стягивает в узел и не отпускает.
Я только оправился от мысли, что едва не потерял мать, и если с Дашей происходит нечто подобное….
Спину покрывают ледяные мурашки, но я запрещаю себе думать об этом.
Едва дожидаюсь окончания приема. Помогаю маме выйти в коридор, а когда она отлучается в уборную, тут же возвращаюсь в кабинет.
– Извините, – заглядываю внутрь,
– Да? – поднимает глаза врач.
– Здесь до нас была девушка. Даша.
– Со Славой?
– Да. Скажите, что с ней?
– Да ничего серьезного, – улыбается тепло, – Вы знакомы?
– Да.
– А что ж у нее не спросил?
– Мама к вам спешила. Не успел. – вру первое, что приходит на ум.
– Ясно, – снимает очки и кладет перед собой, – все у нее в порядке. Обычный вирус.
– Какое—то серьезное лечение не требуется? – уточняю на нерве.
Выглядела Даша не так, словно у нее просто вирус.
– Нет, конечно. Да и нельзя ей в ее положении—то серьезного. Обычный чай на ноги поднимет и уже через неделю будет бегать.
Я не сразу соображаю, о чем она.
– В ее положении?
Выражение лица врача стремительно меняется. Женщина нервно ерзает на сидении, а до меня начинает доходить.
– Так, Руслан. Я лишнее сболтнула. – лепечет взволнованно, – Может, девочка пока не говорила никому. Ох, пожалуйста не выдай меня.
Сердце пропускает удар.
– Она беременна? – спрашиваю заторможено.
– Да. Только никому. Уговор?
Кивнув на автомате, закрываю за собой дверь и стою, вперившись взглядом в стену напротив.
От макушки вниз стекает лед. Замораживает плечи, грудь, сердечную мышцу.
Та дергается, словно в агонии, истерит, увеличивается в размерах.
Даша беременна?
Даша… беременна.
Мне резко перестает хватать воздуха.
Как давно? И почему по ней незаметно? Она же худая, как фарфоровая статуэтка.
– Руслан, я готова. Можем идти.
Раздается на фоне мамин голос.
Домой я иду на автопилоте. Оставляю маму, и направляюсь по адресу, к которому уже давно вытоптана тропинка.
Запрещаю себе думать и раскладывать варианты.
Может врач ошиблась? Это же не Дашин терапевт. На сколько я помню она всегда ходила в частные клиники.
Тогда почему она вообще сегодня была здесь? Ни черта не понимаю.
Просто иду, чтобы узнать наверняка. Не играть в домыслы. Не думать.
Мне надо знать.
В окнах снова темнота и дома никого не оказывается.
С силой двинув по двери, спускаюсь вниз и подхожу к скамейке напротив. Забравшись на нее с ногами, сажусь на спинку. Пальцы нервно отбивают ритм друг о друга. Меня всего выкручивает, как после запрещенки. Не знаю куда себя деть, пока жду.
Жду, как верный пес. Час. Два. Три.
Спрятав подбородок в воротник, а руки в карманы, реагирую на появление каждого прохожего, но никого из семьи Шавелкиных так и не появляется.
Что за черт вообще? Где ее может носить?
Я даже готов спросить у Белозера, но он тоже не маячит на горизонте. От мысли, что они вместе меня замораживает не только снаружи, но и внутри. Но я перезагружаю автопилот, который заклинило, и продолжаю блокировать любые мысли.
Нужно дождаться. Просто блядь дождаться.
Да только хрен там.
На город опускается ночь, меня трясет от холода после нескольких часов проведенных пусть не на сильном морозе, но и не в тепле.
На следующий день сразу же после смены на заводе я еду в университет, где учится Даша.
