Он открывает дверь, а у меня в этот момент темнеет в глазах и кружится голова. Мгновенно прикрываю ладонью лоб и замираю, стараясь удержаться на ногах.
– Ничего—ничего, такое бывает, – доносится от врача сзади мягкий, успокаивающий голос. – организм ослаблен. Давай—ка в кровать, Дарья.
– Сейчас я тебя отвезу, – Слава берет меня за руку, вероятно опасаясь, чтобы я не свалилась где—то по ходу, и закрывает за собой дверь.
Температура, кажется, поднялась немного выше, потому что меня знобит сильнее. В горле пересохло и першит, будто я съела кусок наждачки, а голова продолжает кружиться, хоть и меньше.
И вот, когда мы делаем шаг от кабинета, в моем воспаленном сознании откуда—то появляется ОН. Руслан.
Я застываю, не в силах отличить реальность от бреда, которое выдаёт мне сознание.
А оно выдаёт картинку того, как Руслан встает со скамейки в коридоре, придерживая за локоть тётю Марину. На нём черный свитер и джинсы, волосы как всегда, растрепаны. Он переводит взгляд от женщины и …. замечает нас. Застывает, точно так же как и я.
И вот меня продолжает кружить. Только теперь уже сильнее. Как будто центрифуга внутри набирает обороты.
Осознание, что это не бред моего температурящего сознания, а реальность, выбивает почву из—под ног.
Рука, что находится в цепком захвате пальцев Славика вздрагивает, но он ее не выпускает. И я даже благодарна за это. Потому что кажется, сделай он это, и я тут же упаду.
Видеть Руслана оказывается больнее, чем я ожидала. Его глаза, глубокие, полные чего—то такого, от чего мне хочется спрятаться, пронзают насквозь.
Он изменился. На лице щетина, скулы заострились и впали. Похудел килограмм на десять, не меньше.
– Ребятки, здравствуйте, – ласково, но с хрипотцой говорит тётя Марина, вырывая меня из этой бешеной воронки чувств.
Сквозь одуревший пульс перевожу на неё взгляд и замечаю, как она быстро запахивает длинную кофту, прикрывая прозрачный пакет с медицинской трубкой.
Всегда улыбчивая сегодня она буквально выжимает из себя эту улыбку. Болезнь сильно сказалась на ней. Цвет кожи очень бледный, губы синюшные, и она тоже выглядит сильно истощенной.
Грудь обдает острой болью за нее, и на глаза наворачиваются слезы.
За своими эмоциями в адрес Руслана я совершенно забыла о его матери. Слышала только от Славика, что ее выписали, и она идет на поправку. Но даже не задумывалась, через что ей приходится проходить.
– Здравствуйте, – стараюсь звучать тепло, но получается с жалостью.
Чёрт… не думаю, что жалость это именно то, что ей сейчас нужно, поэтому стараюсь завуалировать тон улыбкой.
– Как ваши дела? – женский взгляд цепляется за наши со Славиком сплетенные руки, и вот сейчас я разжимаю свои пальцы.
А он нет. Слава наоборот крепче их стискивает.
Не знаю, как Руслан трактовал ей наш разрыв, и наверное, не удивилась бы осуждению. Но его нет. На женском лице скорее непонимание.
– Нормально, – отвечает за меня Славик. – Даша чуток приболела, водил вот к врачу. А вы как?
– По тихоньку, – женские глаза снова возвращаются к нашим лицам. В глубине их зияет немой вопрос, но конечно, будучи воспитанной она его не задаёт. И это хорошо. Потому что ответить на что –либо я сейчас не способна, – Мы вот тоже на плановый осмотри пришли. Руслан меня одну не отпускает, – сипло смеется.
Моё сердце грохочет, как бешеное. Слов её почти не слышу. Только гул в ушах, как у самолёта на взлёте. Руслан всегда был прекрасным сыном и опорой, я знаю это. Она может гордиться, что у неё такой сын.
Не в силах больше выдерживать кома, что раздирает горло, опускаю вниз взгляд.
– Поправляйтесь быстрее, – бросаю, не глядя, и почти волоком тащу Славу к выходу.
На Руслана больше смотреть не могу. Он относительно в порядке. Вероятно, работает на Тихого, и живёт выбранную им жизнь.
Меня жжёт изнутри. Обида, разочарование, гнев и изнурительная тоска. Я вдыхаю резко, носом, через силу, чтобы эти эмоции не поглотили меня с головой. Потому что, если сдамся сейчас – тогда я снова сломаюсь. А мне нельзя ломаться. Нельзя, черт возьми!
Сажусь в машину, когда Слава открывает для меня дверь, и сразу захлопываю её за собой – будто хочу отсечь от себя весь мир. Спрятаться в домик, чтобы никто не видел. И я никого не видела.
Через пару секунд Белозёров занимает водительское сиденье.
Заводит двигатель, кладет руки на руль, но не едет.
Каждый зависает в своих мыслях. Я в том, чтобы побороть приступ слез, а он…
– Ты будешь ему говорить о ребёнке? – спрашивает спустя несколько секунд, смотря прямо перед собой.
– Нет, – разглядываю свои пальцы, чувствуя, как дрожит подбородок.
Я не ожидала его сегодня увидеть. Почти два месяца мы не пересекались и было бы лучше, чтобы так продолжалось и дальше.
– А если узнает? – Слава поворачивает в мою сторону голову.
– Тогда скажу. Первой просто не буду. Он не заслуживает.
Кивнув, Белозёров, наконец, отъезжает от парковки больницы.
– У тебя есть парацетамол? – меняет тему, за что я ему благодарна.
– Неа. Давай заедем в аптеку.
– Я тебя отвезу, а потом принесу тебе. И чай липовый. Будешь себе заваривать.
