— Каэл, твои слова опасны. Ты думаешь, что можешь игнорировать законы ради собственных чувств? Ты думаешь, что твоя связь с этим человеком важнее безопасности стаи?
— Я думаю, что вы слепы, — резко перебил его Каэл. — Вы цепляетесь за старые правила, как будто они — единственное, что защищает нас. Но что, если это не так? Что, если пришло время для чего-то нового?
Зал наполнился напряжением, густым, как грозовой воздух.
— Ты ведёшь себя как юнец, который не понимает, что на кону, — хрипло сказал Галин. — Мы не позволим твоим капризам разрушить нашу стаю. У тебя есть два пути, Каэл.
Галин встал, обведя взглядом остальных старейшин.
— Ты разрываешь все связи с этим человеком и выполняешь свой долг, женившись на Лейне. Или ты потеряешь всё: свою власть, свою стаю, свою честь. Выбирай.
Каэл смотрел на него, его сердце билось как барабан. Он знал, что это был момент истины.
— Я не могу сделать то, что вы от меня хотите, — сказал он твёрдо, его голос прозвучал громко в тишине зала.
— Я не откажусь от неё.
Эти слова прозвучали как вызов. Старейшины вскочили со своих мест, их голоса загудели, как рой пчёл.
— Ты отказываешься подчиняться законам стаи? Ты готов ради неё бросить вызов всему, что связывает нас? — выкрикнул Галин.
— Если законы разрушают то, что правильно, значит, они устарели, — отрезал Каэл, его голос был твёрдым и не допускал возражений.
Ригор встал, его лицо оставалось непроницаемым, но в его глазах была тень гнева.
— Ты сам подписал себе приговор, Каэл. Теперь ты поставил себя против стаи. Мы будем решать твою судьбу.
Каэл молча смотрел на него, чувствуя, как напряжение охватывает всех в комнате. Он знал, что сделал выбор. Теперь оставалось только стоять на своём, несмотря на всё, что последует.
Тишина в зале совета была оглушающей. После слов Каэла каждый старейшина словно замер, переваривая его вызов. Их взгляды были тяжёлыми, как груз столетий, но он не отвёл глаз. Он стоял, выпрямившись, готовый принять последствия своего решения.
Ригор медленно поднялся с места, его фигура, казалось, выросла, заслоняя свет факелов. Его голос прозвучал низко и гулко, как раскат грома.
— Ты осознаёшь, что только что сделал, Каэл? Ты поставил себя вне закона. Ты отрёкся от стаи, от её принципов и всего, за что мы боролись веками.
Каэл выдержал его взгляд, его собственные слова эхом отдавались в его голове.
— Я не отрёкся от стаи, — ответил он твёрдо. — Но я отказываюсь подчиняться законам, которые разрушают то, что правильно. Элис не угроза. Вы боитесь её только потому, что она человек. Но она… больше, чем вы можете себе представить.
Ригор шагнул ближе, его глаза сверкнули.
— Тогда объясни, Каэл. Почему ты готов разрушить всё ради неё? Что в ней такого особенного, что заставляет тебя отвергнуть свой долг?
Каэл замолчал на мгновение, затем ответил, его голос был твёрдым, но в нём слышалась боль.
— Она связана с пророчеством, Ригор. Она может изменить всё. И я верю, что она — наше будущее. Если вы не видите этого, вы сами отказываетесь от шанса на спасение.
Старейшины снова заговорили, их голоса наполнили зал. Некоторые звучали озадаченно, другие — с яростью.
— Пророчество? — выкрикнул Галин. — Ты жертвуешь нашей безопасностью ради каких-то древних сказаний? Мы не можем рисковать!
Ригор поднял руку, требуя тишины.
— Достаточно! — его голос снова перекрыл шум.
Он посмотрел на Каэла, и в его глазах была смесь разочарования и холодной ярости.
— Ты оставил нам выбор, Каэл. Ты поставил свои желания выше стаи. Это непростительно.
Он сделал паузу, затем добавил:
— Ты больше не достоин быть альфой.
Эти слова ударили, как молния. Даже Лейна, стоявшая в стороне, напряглась, её лицо слегка побледнело.
Каэл стиснул зубы, но его голос оставался ровным.
— Если это цена за то, чтобы быть честным перед собой, я готов её заплатить.
Старейшины снова заговорили, но Ригор резко обернулся к ним.
— Мы вынесем окончательное решение завтра. До тех пор, Каэл, ты не имеешь права покидать деревню. Если ты ослушаешься, это будет считаться изменой.
Каэл ничего не ответил. Он повернулся и вышел из зала, чувствуя на себе взгляды всех, кто там остался.
Когда он вышел на свежий воздух, ночной холод обжёг его лицо, но он почувствовал странное облегчение. Он сделал выбор. Теперь он мог только идти до конца, какой бы путь ни ожидал его впереди.
Но он знал одно: он будет бороться. За себя. За Элис. И, возможно, даже за будущее стаи, которую он всё ещё любил, несмотря на их страхи и законы.
В тишине зала совета старейшины собрались вокруг огромного стола, вырезанного из цельного дерева. Его поверхность была испещрена древними символами, каждая линия которых несла в себе воспоминания о прошлом стаи. На стенах горели факелы, отбрасывая танцующие тени, и создавалось ощущение, будто сами предки собрались здесь, чтобы выслушать разговор.
Ригор, держа в руках старинный свиток, говорил медленно и веско, его голос звучал, как отголосок веков.
— Пророчество. Оно передавалось нам из поколения в поколение. Слова, высеченные в наших сердцах, как предупреждение и надежда.