Но какую? Эдвард в отчаянии ломал голову. «Надо успокоиться и сосредоточиться. Она в опасности, она в опасности», — твердил он себе. Эдвард вспомнил Элизу, ее утешительные слова, ее подробный рассказ о его гороскопе. О его горячей вспыльчивой натуре, как у людей, рожденных, как и он, под знаком Урана. Он вспомнил, как, описывая его характер, она называла его взрывным, огненным. И вдруг спасительная догадка, яркая как молния, мелькнула в его просветленном сознании. Это была не его догадка, она явно прилетела со стороны, от нее, от Элизы.
Вот он — выход.
Как все просто! Он развернулся и бросился со всех ног к дому матери. Нельзя было терять ни секунды. Надо было действовать быстро и решительно, если он хотел снасти ее.
— Арестованная должна отвечать на вопросы, задаваемые судом! — звучал хриплый противный и невнятный голос.
Элиза стояла посередине комнаты со связанными руками перед дубовым столом и скамьей на которой сидел какой-то подвыпивший судейский чиновник в парике и что-то пытался писать. Сам судья в парике и длинной черной мантии стоял напротив нее, от него тоже сильно пахло алкоголем. Он требовал отвечать на его вопросы.
Но сами вопросы были совершенно непристойны.
Элиза с немым ужасом смотрела на судью, не в силах понять, как мог человек докатиться до такого состояния. Она со страхом прогоняла мысль, куда вели неприличные расспросы, хотя догадаться об этом было нетрудно.
Все началось в сумерках, когда к ней в камеру спустились двое мужчин, отпускавших разного рода скабрезности. Она почти засыпала, вспоминая Эдварда, его неожиданное предложение о браке, свой отказ, вызванный неуверенностью в его постоянстве, но, как бы там ни было, она думала о нем. Она все сильнее и сильнее любила его и уже почти сожалела о том, что не согласилась стать его невестой. Второй мужчина был крепок и мускулист, он очень походил на хищного похотливого самца. От него исходил тошнотворный запах давно не мытого тела, лука и джина. Он плотоядно улыбался, спрашивал, как она себя чувствует, не устала ли после нелегкого дня, и намекал неприличными вульгарными жестами, что впереди ее ждет ночь, полная непристойных забав.
Дрожь пробежала по спине Элизы от подобной грубости. Однако по-настоящему ей стало страшно, когда этот самец привел ее в заднюю комнату старой ратуши.
Там уже находился судья, Элиза сразу узнала его, и знакомое лицо человека, который присутствовал на званом обеде у леди Хартвуд, поначалу успокоило ее. Наверное, ее в самом деле вызвали для допроса. Но тут к ней подошел помощник судьи в сбившемся набок парике, от него сильно разило алкоголем, и Элизе опять стало страшно.
— Я же говорил тебе, Биллингсуорт, что сегодня тебе повезло. На твою долю выпал лакомый кусочек прямо из рук Хартвуда. Проверять такую особу одно наслаждение. Хартвуд знает толк в подобных делах.
Он окинул Элизу взглядом, как будто раздевал ее. Он весь дрожал от нетерпения.
— Чего ж медлить? Пора приступать к проверке ее физического состояния.
— Держи себя в руках, Стенбери! — грозно прикрикнул на него судья. — Всему свое время. Сперва надо составить протокол, расспросить ее как следует. Нельзя отходить от требований судопроизводства, ты же все-таки помощник судьи, а не нарушитель закона. Потом мы перейдем к более приятной части нашего вечера.
Невозможно было представить, чтобы респектабельные джентльмены могли заниматься подобным. Элиза была наслышана о порочности и развращенности, но до сих пор это были всего лишь знания, почерпнутые из романов, а не реальная жизнь, стоящая прямо перед ее глазами. Грубая, неприкрашенная правда, та самая, которая скрывалась за обещаниями ее отца, оставившего ее без гроша, за уверениями Эдварда в намерении ее спасти и бросившего ее на произвол судьбы. Против этой правды она была бессильна, одинока, забыта всеми. Помощи ждать неоткуда. Сознание ее помутилось.
— С-согласен, в-ваша честь, — пробормотал пьяный помощник. — Давайте перейдем к допросу.
— Элиза Фаррел, вы здесь по обвинению в распутстве. Вы должны добросовестно и откровенно отвечать на все задаваемые вопросы. Если вы будете лгать и увиливать от ответа, вы будете наказаны. — Помощник судьи откашлялся. — Известно, что вы находились в связи с лордом Хартвудом, который прославился своим распутным образом жизни. Это правда?
Элиза молчала.
— Лорд Хартвуд слывет искусным любовником, — усмехаясь, прервал его сам судья. — Правда ли, что женщины его любят за его мужское достоинство? Говорят, что оно просто неимоверной длины.
Элиза молчала, пораженная непристойностью вопроса. Но затем от возмущения воскликнула:
— Лорд Хартвуд — благородный человек, не такой, как вы! А его сексуальные возможности не представляют никакого интереса для суда.
— Заключенная должна отвечать на вопросы, — отрезал судья. — Сколько вам было лет, когда вы впервые вступили в половую связь?
Элиза молчала.
Его помощник от возбуждения ослабил штаны.
— Сколько мужчин вы принимали за ночь? — прохрипел он.
— Сколько мужчин вы обслуживали сразу? — закричал следом за ним судья.