Внезапно почувствовав себя очень усталой и нуждающейся во сне, я сажусь на кровать и стону, когда в боку вспыхивает боль. Игорь осторожно опускается на колени рядом с кроватью. Его взгляд сосредоточен исключительно на моем поврежденном ребре.
— Мне нужно осмотреть.
— Все в порядке, — начинаю я, отворачиваясь, но тут же морщусь.
— Не будь упрямой, это не пойдет тебе на пользу. Мне нужно проверить, не сломано ли ребро.
Я напряжена, но он присаживается рядом и приподнимает свитер. Рукой аккуратно и плавно проводит по моей чувствительной коже, вызывая мурашки. И почему не могу перестать так остро реагировать на его прикосновения.
У меня перехватывает дыхание, и на мгновение я забываю о боли. Его касания наполнены заботой и нежностью. Как жаль, что этими же руками он способен принести боль и даже убить человека. От этого напоминания ко мне снова подкатывает тошнота, и он, должно быть, читает мои мысли, потому что через несколько секунд убирает руку.
Мы пристально смотрим друг на друга, всего в нескольких дюймах друг от друга, вдыхая один и тот же воздух. Его взгляд тянется к моим губам, а мой — к его, чувствуя необходимость сократить расстояние. Воздух вокруг нас сгущается. Его глаза впились в мои и проложили дразнящую дорожку вниз по моему телу. Сбитая с толку его взглядом, я понимаю, на чем именно сосредоточено его внимание. Но словно по щелчку, когда Кольт понимает, что происходит, он резко отстраняется, выглядя еще более противоречивым, чем раньше.
— Перелома нет, это всего лишь синяк. Заживет через пару дней. Тебе нужно отдыхать.
Вскоре он возвращается с пакетом льда.
— Чтобы уменьшить синяк и отек.
Я прикладываю пакет к ушибленному месту. Чувствуя себя немного жалкой и более уязвимой, чем когда-либо и плотнее закутываюсь в одеяло. Волна боли охватывает ушибленный бок и снова прижимаю руку к больному месту.
Он вздохнул, звук получился глубокий и мужественный.
— Тебе снятся кошмары? — Удивленно посмотрела на него. — Ты ворочалась во сне.
— Да. И это не удивительно. После всего, что произошло.
— Что именно? Что пугает тебя так сильно в твоих снах?
Волк, с жестоким оскалом. И я не могу от него убежать. Но признаться в этом не могла.
— Ничего особенного.
— Хорошо, — Игорь не стал лезть дальше с расспросами.
— Когда ты собираешься отпустить меня?
— Как только буду уверен, что никто не придет за тобой.
— За мной или за тобой?
— Ты тоже подвержена опасности. Теперь вдвойне.
— А почему они пришли? Что им нужно было от тебя? Почему ты не хочешь рассказать мне о причине? Только не ври.
— Потом. Тебе стоит отдохнуть.
Мгновение тишины проходит, он выдыхает и снова поворачивается ко мне.
— Мне надо в душ, и я хочу есть.
— Конечно, — закажу доставку еды. Он устало проводит рукой по лицу и делает глубокий вдох.
В этот момент звонит его телефон, и мы оба вздрагиваем. Он чертыхается и бросает на меня извиняющийся взгляд.
Когда выхожу из душа, в комнате его нет. Но на столе стоит горячий борщ и мясо с пюре.
Неожиданно у меня появляется зверский аппетит. Уплетаю все, что было на тарелке. Не знаю, как все это вошло в меня. Затем снова падаю в постель, сквозь опущенные веки вижу, как он вернулся, плеснул себе виски, сгреб телефон и вышел на террасу. И сон вторгается в разум и уносит меня, прежде чем, успеваю подумать об этом.
Мира
Первые дни он не выпускал меня. Ссылаясь на то, что это не безопасно. Я не разговаривала с ним. Делала вид будто его не существует. Это достаточно сложно, если учесть, что полностью от него завишу.
Больше не задавала ему вопросов. Злость и ненависть не проходили. Я видела, как его это задевает, но он старался сохранить самообладание и вел себя заботливо и с теплотой. Он купил одежду и все необходимое, чтобы я чувствовала себя комфортно. Даже электрическую зубную щетку, мою любимую модель.
Но в один из дней я смогла сбежать. Далеко не собиралась убегать. Окна квартиры выходили на пруд, туда я и направилась. Просто хотелось пройтись, посидеть у воды и подышать свежим воздухом.
Игорь, нашел меня быстро. Я сидела на камне, наблюдая за чайками. В это время здесь было пусто. Игорь подходит ко мне и опускается передо мной на колени, уже в который раз.
— Не стоит сбегать. Это не безопасно.
— Ты повторяешь эти слова постоянно. Не могу сидеть взаперти.
— Когда закончится мое заточение?
— Когда это станет безопасно.
— Кто те люди, что напали?
— Нагаев?
— Он связан с моим арестом. Он заплатил твоему отцу, чтобы сфабриковать дело. Без тех липовых документов, который он передал майору, обвинение рассыпалось и суд оправдал бы меня.
— Поэтому ты мстил?
— Да, но тогда не знал, что встречу тебя.
— Ты собирался убить нас?
— Не знаю. Увидев тебя, все пошло наперекосяк. А потом, когда приехал домой, понял, что не могу оставить тебя одну в лесу. Поэтому вернулся. Ты не виновата за грехи своего отца.
— Выходит, отец виноват, — я ухмыльнулась.
Я рассматривала камешки, находила белые и гладкие, а затем складывала в одну кучку.
— Мне жаль, что ты оказалась замешана во всей этой грязи.
Выражение его лица смягчается.
