Осмотр проходит быстро. Доктор спросил, когда у меня в последний раз были месячные. Мне казалось, что цикл сбился от стресса, однако анализ подтвердил подозрения врача. Когда врач озвучивает диагноз, все вокруг словно замирает. Новость оказалась и радостной, и печальной, между нами и так возникла вражда. Злость сменяется болью и обидой, от которой щемит сердце. Что теперь делать? И как поступит Игорь. Мыслей в голове слишком много.
Он присутствовал на приеме, и меньше всего ожидал услышать о беременности. Его глаза вспыхивают тревожным оттенком черного. Шок, неуверенность, отразились на его лице. Таким растерянным я его никогда не видела.
Когда одевалась, посмотрела на себя в зеркало. Уставилась на свои глаза, стараясь не заплакать. На минуту мой взгляд задержался на животе. Умом я понимала, что еще слишком рано, но уже пыталась найти какие-нибудь изменения в своем теле. Но ничего не изменилось, пока.
Игорь так ничего не сказал. Он встает со стула и отвернулся от меня, но я вижу, как напрягаются его широкие плечи, когда он опирается обеими руками к окну и склоняет голову. А затем нервно ходит по комнате туда и обратно.
Мы также молча вышли из клиники и пошли в парк. Несколько уток копошилось в маленьком прудике. Я купила батон и скормила его полностью. Это занятие стало самым приятным за последнее время. На полчаса мне удалось отвлечься от всех проблем.
— Тебе надо уехать. Теперь точно нельзя здесь оставаться. — Это были его первые слова.
— Не хочу с тобой никуда уезжать.
— Нужно тебя хорошо спрятать. Другого варианта нет.
— Значит, остаюсь.
— Нет. Вместо меня может поехать твой отец. Кому-то нужно приглядывать за тобой.
Отец, мы с ним так и не виделись.
— Мира, знаю все должно быть по-другому. Мне жаль, но ты же не планируешь избавляться от ребенка.
Ребенок. У нас будет общий ребенок. Почему-то именно сейчас я окончательно осознала этот факт.
От его вопроса мое сердце упало куда-то вниз, поэтому твердым голосом отвечаю:
— Нет. — У меня подобного и в мыслях не было. И пусть в моей жизни многое пошло наперекосяк, ребенок ни в чем не виноват.
Он повернул голову, и теперь мы смотрели друг на друга. Я увидела, что небольшое облегчение промелькнуло в его глазах.
— Спасибо. — Он наклоняется ближе, его рука обхватывает мою щеку. Его прикосновения сладки, и в глазах вместо привычного холода вижу искреннюю благодарность.
Беременность меняла в корне все меняла. Теперь мы связаны общим ребенком. Но нужно не видеть его, держаться подальше, чтобы не чувствовать этого сумасшедшего притяжения, не поддаваться его магнетизму. И попробовать научиться жить заново. Но от этого всего не легче.
Поэтому, когда Игорь предложил исчезнуть, я согласилась только с условием, что поедет со мной отец. А он останется в городе и не подумает ехать за мной.
Я знала, что мои чувства к нему были глубоки, и потребуется много времени, чтобы избавиться от наваждения. Игорь позволил увидеть свою самую уязвимую сторону, и я даже поверила в его раскаяние. И все же я не готова вернуться к нему. Поэтому закрываю свое сердце и опускаю стены перед мужчиной, с которым мне не суждено быть. Надо было лучше думать, прежде чем влюбляться в мужчину, который никогда не измениться. Я как дура поверила, что у нас все будет иначе. Он предупреждал, что у нас никогда ничего не получится, но я надеялась. Теперь выросла стометровая ледяная стена и даже общий ребенок не сможет ничего изменить.
Этим же вечером в номер приехал отец. Он обнял меня, и я поняла, что он знает о моей беременности. Я не могла и его оттолкнуть. Знала, что есть доля вины в случившемся. Не бери он взятки и не прислуживай местным бандитам, Игорь не решился мстить.
Все, о чем могу переживать, это о ребенке. Вроде, все в порядке. И ничего не поправимого не произошло. Но нам ничего не изменить в прошлом, только можем позаботиться о будущем и не повторять ошибки. Это единственное, что мы все могли сделать.
Мира
Один год спустя.
Мы покинули страну и спрятались в надёжном месте у моря. Жили на окраине города в большом доме с видом на море. Отец поселил нас у одного местного авторитета. Когда-то отец спас его от тюрьмы и теперь он возвращал долг. Здесь находилось много охраны, да и к дому можно было попасть только со стороны моря. Что достаточно тяжело сделать, так как морской простор хорошо просматривался охранниками. Мы неплохо устроились. Все восемь месяцев проводила или в ботаническом саду, или на море, созерцала красоту. Это было спокойное время, полное раздумий.
Теперь я просыпалась под шум волн и, казалось, моя психика пришло в норма. К тому же мне некогда было скучать: у меня родилась дочка, Вика.
Мне тяжело было смериться с тем, что он обманывал меня все это время. Меня снова подвели наивность и доверчивость. И теперь, когда я стала матерью, не знаю на чтобы пошла чтобы огородить своего ребенка от боли. Все эти года у меня была надежда. И поняла, что не всегда стоит говорить суровую правду.
