Вот они и подошли к выходу из туннеля. Кьяра нащупала рычаг, открывавший потайную дверь, нажала его, и в туннель хлынул поток дневного света. Она подняла руку, прикрыла глаза и повернулась к Ройсу.
— В путь? — произнесла девушка дрожащим голосом и хотела было выйти, как он остановил ее повелительным жестом.
— Сначала я, — сказал он и ступил на снежный склон у самого подножия горы.
Людей нигде не было видно. Ни местных, ни путников — никого.
Лишь невдалеке его конь Антерос терпеливо поджидал своего хозяина. Седло и пожитки, которые Ройс снял с него вчера вечером, лежали рядом, но количество мешков возросло.
Кьяра выглянула из тайного хода.
— Можно мне выйти? Почему…
— Потому что хочу убедиться, что опасности нет, — нарочито резко сказал он.
Девушка застыла на месте.
— Вы правы, — проговорила она немного погодя. — Я постараюсь привыкнуть к вашему поведению.
— Не поведению, а требованиям, ваша светлость. И лучше, если вы ознакомитесь с ними прямо сейчас. Начнем с того, что в любую дверь я захожу первым, вы же — только когда позову. Не будем ходить так, как вас приучили: вы всегда впереди, а я за вами, как преданный слуга.
— Я и не…
Он опять прервал ее:
— И второе. Всегда находитесь в поле моего зрения. Делайте все возможное, дабы не привлекать к себе лишнего внимания. В общем, слушайтесь моих приказов и выполняйте их беспрекословно. Понимаете?
Ошеломленная его тоном, она чуть не выронила из рук парчовую сумку — единственную, что взяла с собой.
— Достойный господин, — сказала Кьяра сердито, — я не привыкла, чтобы со мной разговаривали подобным тоном. А также к тому, чтобы приказывали и…
— Тогда, боюсь, следующие две недели будут для вас полны неожиданностей, принцесса. Причем не слишком приятных. Ваш отец, как вам известно, поручил мне опекать вас, и, выполняя поручение, я не собираюсь отягощать свою жизнь соблюдением ритуалов, принятых во дворцах. У вас есть еще какие-либо вопросы?
— Только один.
Однако, судя по выражению ее глаз, девушке хотелось высказать ему прямо и без утайки все, что она о нем думает.
— Спрашивайте, — разрешил он.
— Я могу наконец выйти из этой дыры?
Казалось, больше всего его озадачил ее примирительный, если не покорный, тон. Он нахмурился и сказал:
— Конечно, ваше королевское высочество. — Ни один придворный не мог бы, наверное, произнести эти слова более учтиво и сделать при этом столь галантный жест рукой. — Прошу вас следовать за мной.
Он повернулся и не оглядываясь зашагал по свежему снегу туда, где стоял его конь.
С сумкой в руках Кьяра поплелась за ним.
— Где же моя лошадь? — проговорила она ему в спину.
— Я сказал братьям, что она не нужна. Мой Антерос вынесет нас обоих.
— Вдвоем на одном коне?! Но почему?
— Так будет лучше. — Ройс уже наклонился, чтобы поднять лежавшую на снегу уздечку. — Безопаснее.
Однако он уже не был сейчас уверен в этом так, как сегодня утром, когда отдавал распоряжение. Тогда он не знал еще, что женщина, которая будет сидеть с ним в одном седле, так маняща и притягательна.
— А как же мои вещи? — воскликнула она.
Завязывая мешки и не оборачиваясь, он ответил:
— Когда Антерос везет меня в бой, на мне бывает надета кольчуга, шлем, а в руках тяжелое оружие. Думаю, ваша сумка не слишком отяготит его.
— А я? И еще мешки?
Ройс полагал, что в них из монастыря доставили запасы пищи на первое время, и пообещал взять с собой. Но оказалось, Кьяра беспокоится о своих туалетах, которые должны быть в большинстве из этих мешков.
Слегка нахмурившись, что очень шло к ней и придавало лицу чарующую детскость, она возмутилась:
— Вы говорили, путешествие займет целых две недели. Как же я останусь без одежды?
Теперь наступила его очередь нахмуриться.
— Мы не можем все это взять с собой, ваша светлость, — сказал он решительно. — Пускай ваши многочисленные свадебные наряды доставят в Тюрингию немного позже. Впрочем, полагаю, их уже везут с собой в тех двух свадебных кортежах, что отправились раньше.
Она топнула ногой, которая чуть не утонула в снегу, но голос ее прозвучал чрезвычайно вежливо, Даже покорно:
— Если бы вы позволили привести мою лошадь, все вопросы бы разрешились.
— Увы, — ответил он тоже весьма любезно, — я не могу. Это бы примерно вдвое замедлило наше передвижение. Ни одной лошади не угнаться за моим Антеросом и не сравниться с ним в выносливости.
Она подошла к мужчине ближе и с вызовом поглядела в лицо, желая что-то сказать в защиту своей лошади, но смолчала, и он, тоже молча, выдержал ее непримиримый взгляд. Только сжал поводья с такой силой, словно хотел растереть их в порошок.
— Кроме того, — заговорил он снова, — на своей лошади вы будете хорошей мишенью для врагов, и стрела, пущенная умелой рукой из арбалета, может пронзить ваше сердце раньше, чем я сумею что-либо сделать. И тогда вы лишитесь жизни раньше, чем упадете на землю с вашего красивого седла.
Она отшатнулась, побледнев, и протянула руки в каком-то трогательном беспомощном жесте.
Бормоча под нос ругательства в собственный адрес, Ройс выпустил из рук поводья и взялся за седло.
