В десятке километров, на крыльце трехэтажного особняка, сидя на подвесной белой лавке, сидела женщина с опухшими глазами и невидящим взглядом. Она держала в руках открытую бутылку виски и никак не реагировала на окружающих ее людей. А их было много и большинство носило куртки и кепки с лейбами “ППП”, что расшифровывалось, как Полиция Первого Полиса. Рядом с женщиной сидел маленький мальчик, похожий на нахохлившегося воробья и явно не понимающий, что происходит. Парень куда старше, высокий и массивный, сочувственно сжимал и разжимал ладонь на плече матери, нахмуренно слушая стройную тонкую девушку в полицейской форме, что активно и зло жестикулировала, донося мысль неслышащей женщине.
Маленький Розвальд, мощный Локк и Фрея. Не хватало только старшего Дармута и семья Фархата была бы в полном сборе. Из живых, конечно.
Из увиденного можно сделать только один вывод.
Перенаправил бинокль в еще одну точку, о существовании которой вообще мало кто знал. В еще одном пригородном жилом районе, в едва ли не противоположном месте от предыдущего, когда-то стоял особняк, а теперь красовалась вырытая правильной полусферой земля, что аккуратно вписывалась в квардрат ограды.
Я невольно сглотнул и отошел от бинокля, пряча магоматон в карман. Окна кабинета Фархата и его официальной лаборатории, выходили на противоположную сторону, поэтому отсюда их не увидеть. Да и я себе не льстил — даже усиль я устройство в десятки раз, сквозь защитный покров Омниверситета Парва, мне не увидеть ничего, кроме зеркальных отражений.
Убили его, судя по всему, дома, в кабинете.
Увиденного хватило, чтобы было над чем подумать. Поэтому я направился к станции метро неподалеку.
Спустившись на тридцатый этаж, решил прикупить маленький презент для следующего визита.
Магазин элитного кофе, что торговал зернами с разных колоний и приватных орденских плантаций, нашелся быстро и столько же быстро вызвал болезненный оскал своими ценами.
Решив успокоить нервы я вышел на балкон, что опоясывал Дворец и выступал очередной смотровой площадкой. Там располагались кафе и прочие увеселительные места.
Заказал очередной кофе и пошел курить, опершись на парапет. Наблюдал за привычным копошением Полиса, что никогда не спит, а днем и вовсе буйствует. Вечное движение тех кто спешит в нескончаемой канве жизни.
Собеседник появился резко и настойчиво. Последнее выражалось в револьвере, что направили из-под пиджака, уперев мне в ребро.
— Тэр Найв! — улыбчиво произнес мужчина, жмурясь из-под фетровой шляпы. — Какой, однако, прекрасный день и какая неожиданная встреча!
Я покосился на него, коротко окинув взглядом. Поджарый айидхе крепкой статуры, жилистый и довольно располагающей внешности. Особенно выделялась белозубая улыбка на серокожем лице с белоснежными короткими волосами и заостренными ушами. Она сильно контрастировала с холодом в красных зрачках, четко подчеркивающим поведение незнакомца.
— Весна всегда прекрасна… — протянул я, намекая полукивком, что не знаю как величать собеседника.
— О-о-о, зовите меня Кларк! — еще шире улыбнулся он. — Необычайно рад знакомству!
— Не могу сказать того же, Кларк… — хмыкнул я, стрельнув глазами на револьвер.
— Ох, не сочтите за грубость! — серьезно закивал тот. — Просто я предпочитаю не терять времени и вызывать максимальное вовлечение в беседу с первых секунд.
Я повторно хмыкнул, затянулся и крутнул головой, мол, — я само внимание.
— Я, знаете ли, практикую работу с частными галереями и мой наниматель остался крайне впечатлен одной из восстановленных вами картин. Такие замечательные чернила, что вы разработали, идеально подошли бы для реставрации множества картин в нашей коллекции.
— Боюсь, заказ был строго индивидуален и лишь для конкретных уникальных экземпляров, которыми больше никто не владеет.
Дуло сильнее вдавилось в ребро.
— Но как же? — наигранно удивился он, превращая улыбку в подобие оскала. — Ведь мы настаиваем только на самых высококлассных специалистах, вроде вас! Особенно с учетом вашей внефракционности. Мы готовы предоставить исключительную заботу, а также соответствующую оплату. Довольно щедрое предложение, смею заметить!
Судя по тому, что я успел ощутить, провалившись в поверхностное сатори — он был манатропом. Боец ближнего боя, значит. И довольно сильный. Голыми руками способен убить в мгновение ока, но револьвер взял для антуража.
Зараза…
Будь у меня доступ хотя к пяти-шести течениям маны, а не к четырем, — еще бы можно было подумать над каким-нибудь сопротивлением. Но сейчас, еще и фактически без магоматонов под рукой, этот горе-воин раскатает меня молниеносно.
— Стыдно признаваться, но я подписал соглашение с Орденом о неразглашении. И, что гораздо важнее, — об отказе от подобных разработок на ближайшие три года. Поэтому ничего даже близкого предложить не смогу. Да и, честно говоря, не хочу. Сворачиваю производство в этой области, так сказать.
