Чем глубже они погружались, тем ярче становилось чувство прикосновения к первородному величию, вызывающему трепет. Младенческая чистая радость поселялась в сердце волшебника, созерцающего слабый отголосок чего-то грандиозного. Того, что едва коснулось ничего не подозревающего отлученного мальчишки.
Однако Фархат видел это и чувствовал. С замиранием сердца тянулся к этому чуду, сокрытому в тенях.
— Интересно: мы хоть когда-нибудь поймем как все это на самом деле работает? — внезапно спросил Тэсс.
Взгляд парня скользил по чуждым слоям мироздания. В нем не было восторга или любопытства, но лишь приглушенная агрессия. Злость на то что фактически не поддается изучению, хотя лежит перед всеобщим взором тысячи лет.
— На дно большинства океанов мы до сих пор не силах опустить ни себя, ни дронов, ни что либо другое. Даже имея в распоряжении магию, что способна частично нивелировать гравитацию. Ты же помнишь, как физики плевались, когда почти полвека строили дроида, “способного выдержать любое давление”? На каком километре погружения его вырубило?
— Шестнадцатом, кажется, — хмыкнул парень.
— То-то же. А там, в Бездне, — маг описал пальцем круг в воздухе. — Ситуация практически аналогичная. Вот только сейчас никому не интересно искать жемчуг в дюнах. Все, понятно, руководствуются вопросами выгоды и целесообразности. Особенно Ордены, с их монополиями в областях науки и знаний.
Платформа вместе с ними погружалась в Бездну все глубже. Картины менялись с каждой новой Пеленой, пока наконец перед ними не распростерлась звездная тьма.
Защищенная пространственная капсула дрожала от давления. Окутавшее ее газовое облако насытилось разноцветными всполохами маны, гудело под бомбардировкой почти визуально заметного Потока.
Аналогия с океаническим дном была как нельзя кстати. Если не знать правды, то можно подумать, будто они действительно находились в толщах воды, где кто-то рассыпал мириады блесток. Вот только на этом “дне” было необычайно много красок. Спектр которых запечатлялся в сознании даже сквозь мутные щиты защитного купола. А “блестки” были отражениями самых настоящих звезд.
Магический батискаф с двумя магами дрейфовал на течениях Потока, погрузившись на шестнадцатый слой Бездны.
Десятки дронов-магоматонов выпорхнули из-под купола, словно бабочки, теряясь в густом растворе материализованной энергии. Тут же скрылись в темных мерцающих течениях.
Фархат занимался контролем собственноручно построенной машины, что производила одному ему понятные замеры и процедуры. Он редко объяснял своему бывшему студенту и зятю, что именно ищет или делает вообще. Но сегодня решил поделиться.
— Грандиозность того, о чем я тебе говорил заключается, увы, не в открытии чего-то принципиально нового. Но в практическом доказательстве правдивости давным-давно известных гипотез. Зачастую тех, что привыкли считать сказочным бредом из трактатов прошлого. Ведь для рассмотрения некоторых безумных теорий требуется куда больше внутренней свободы, чем для работы с общепринятыми.
Парень ежился и потирал плечи, наблюдая беспросветную глубину вокруг. В отличии от Фархата, он, как и большинство, видел здесь только ужасающее ничто, недоступное человеческому пониманию.
— О чем ты? Что такого ты здесь нашел? — спросил Тэсс, скривившись как от зубной боли.
— Как было сказано раньше — я увлекся биотехнологиями, — кивнул мужчина. — И оказывается, что с помощью материи глубинных слоев вполне возможно наращивать мощь ауры. И даже создавать новые. Синтетические.
— Ты шутишь? — ошарашено прошептал Тэсс.
— Пусть это и совершенно незаконно, но мне удалось провести удачное клонирование мышей, — не без удовольствия произнес мужчина. — И несколько из них — имеют полноценный омникамп. А значит и ауру.
Парень не нашелся что сказать, а просто открыл рот от удивления.
— Полагаю, что если совместить это с технологией Танатеш по восстановлению отлученных, то нас ждут очень интересные события в будущем, — задумчиво сказал Фархат, завороженно смотря сквозь панорамные окна капсулы. — Просто грандиозные.
Глава 2. Свободный художник
1
Я перебирал пальцами золотистые пряди.
Чувство гнетущей пустоты обволакивало кадык и сдавливало грудь.
Даже в такие моменты. Хотя тело и разум получили все необходимое для того чтобы пребывать в шатком балансе между негой и сладким истощением.
С чем не справлялись плотские утехи, поправлял дорогой алкоголь и, как ни странно, благовония. Их расслабляющий, убаюкивающий эффект, я раскрыл для себя совсем недавно.
Тем не менее, серебряное кольцо на безымянном пальце левой руки, словно какая-то волшебная кнопка, возвращало меня обратно. В трясину собственного беспокойного разума.
— Ты никогда не вернешься… — пробормотала девушка с моей груди.
Взгляд ее ясноголубых глаз озаряло осуждающее выражение на лице.
Привстав, она сменила цвет волос на светло-розовый, удлинив почти вдвое, так что теперь доставали бедер.
— Прошу прощения? — нахмурился я, оставив ее волосы в покое.
