Существо повернуло голову. Казалось, амнионец заметил оружие Лиете, так же, как и пистолет Микки. Его глаза медленно обвели весь мостик. Если он был особо заинтересован в Дэвисе или Морн, он не показывал этого.
И словно ничто не могло поколебать его – словно амнионец не мог заставить себя измениться – он повторил:
– Я желаю сесть.
– В таком случае, – буркнул Ник, позволяя себе продемонстрировать свой гнев, – ты можешь убираться отсюда. Если ты будешь отнимать у нас время, требуя вежливости, которой у нас нет, то говорить нам не о чем.
Кивок эмиссара позволял предположить, что он ничего не понял. И снова он сказал:
– Я желаю сесть.
Кровавая ярость засверкала в глазах Ника.
– Хорошо, Микка. Отстрели ему ноги. Тогда это дерьмо сможет сесть на палубу, мать твою.
Микка подняла пистолет и прицелилась.
Амнионец, должно быть, понимал то, что слышал. Он повернулся и смерил взглядом Микку. Его человеческий глаз резко мигнул, сигнализируя о взволнованности; нечеловеческий смотрел неподвижно. Затем он повернулся и посмотрел на Ника.
– Я желаю сесть.
Ник смотрел на эмиссара так, словно готов был его уничтожить. Но существо не дрогнуло и не проявило никакой другой реакции – за исключением семафора своим человеческим глазом – и Ник внезапно развел руками.
– Дерьмо всемогущее! – застонал он. – Если так вы собираетесь вести дела, мы все умрем от скуки прежде, чем о чем-нибудь договоримся. Садись
Рансум вскочила; ее пальцы скользнули по панели. Как только все индикаторы потухли, она отошла с дороги эмиссара.
Без всякого выражения существо подошло к месту рулевого и село. Словно устраиваясь, амнионец положил свои неодинаковые руки на панель.
– Для вашего удобства, – сказал он ржавым голосом, – меня зовут Марк Вестабуль. Как вы можете заметить, я экспериментальное существо. Я был когда-то одним из вас. Амнион хотел проверить, можно ли изменить мою генетическую сущность не меняя моей формы. Попытка была не совсем успешной. Но моя прошлая идентичность дает мне преимущество в делах с людьми. Я могу, – он сделал паузу, – понимать их.
– Некоторые фразы исчезают, и я потерял смысловые куски языка. Это потому, что некоторые формы знания и поведения заложены скорее генетически, нежели нейрологически. Я упоминаю это на тот случай, если в выполнении моих обязанностей не хватает точности. Тем не менее, я обычно защищен от осложнений, которые мешают нашим попыткам перевести человеческий язык и мысли. Таким образом мне был придан статус принятия решений. Я облечен властью предпринимать действия в данной ситуации.
– Каковы ваши требования?
В некотором смысле Нику тоже был «придан статус принятия решений». Не желая выглядеть колеблющимся, он сказал коротко:
– Так случилось, что у меня несколько требований. Вот первое. Я хочу услышать объяснения.
Эмиссар моргнул и уставился на него.
– Похоже, я понимаю вас. Тем не менее, было бы предпочтительно, чтобы вы не рассчитывали на мою способность догадываться о том, что вы хотите сказать. Пожалуйста, уточните.
– Я хочу знать, почему это так называемый «человеческий отпрыск» внезапно стал для вас таким важным. Раньше он не интересовал вас. Сейчас вы ведете себя так, будто это нечто особенное. Я хочу знать почему.
Вестабуль мгновение молчал, вероятно, для того, чтобы можно было предположить, что он готовит ответ. Затем он ответил:
– Наверняка это не ваша забота. Для наших целей, наши причины не могут подвергаться объяснению. Ваш интерес зависит от уровня нашей мотивации, а не от цели. Вы хотите знать, сколько мы готовы заплатить.
– Необязательно, – ответил Ник. – Я не уверен, что меня волнует, сколько вы готовы заплатить. Эта сделка – ваша идея, а не моя. Я уже получил то, за чем явился сюда. И это включает «человеческого отпрыска». Я не люблю загадок. Я хочу знать, почему вы здесь. Что делает этого человека таким ценным для вас?
– Хорошо, – сказал эмиссар. Настойчивость Ника не причинила ему никакого видимого дискомфорта. – Я скажу вам, что он представляет собой аномалию. Он не подтверждается предполагаемой реальностью. Естественно, источник аномалии – женское человеческое существо.
Когда она услышала эти слова, огонь такой же всепоглощающий как лазер для добывания руды, прожег все тело Морн. Источник… Амнионец знал ее тайну. Доктор обнаружил это, когда она, бессильная, лежала на операционном столе.
– Но, тем не менее, источник не интересует нас, – продолжал Вестабуль. – Мы интересуемся онтологией аномалии – ее развитием и последствиями.
– А почему? – спросил Ник. – Это звучит странно. Почему вас не интересует источник?
Ответ был прост.
– Потому что мы понимаем его.
– Уточните.
Нет, умоляла Морн, не говори,
– Мы знаем, почему ее состояние не подтверждается предполагаемой реальностью. Говоря вашими словами, мы знаем, почему она не сошла с ума, когда с ее разума снимали копию.
Ник немедленно задал вопрос:
– Почему?
