— Берегитесь, леди! Если будете выпускать коготки, Фергюсон быстро сбежит к своей любовнице, к той девочке из «Семи циферблатов». Как же ее зовут? Запамятовала. Держу пари, она только притворяется француженкой. Очередная крыса из работного дома. Знаете ли, Фергюсону нравятся эти затравленные, отчаянные малышки. И если он пойдет по стопам брата, ему место как раз рядом с крысами, в трущобах, а не на балах.
Вокруг них начали собираться люди. Делая вид, будто готовятся к кадрили, они на самом деле внимали страстным речам Каро. Как всегда, стервятники слетелись на запах крови. Однако никто не ожидал, что вмешается Вестбрук, который вышел из толпы и схватил Каро за локоть.
— Думаю, для одного вечера вы уже достаточно проявили себя, — веско произнес он.
Каро попытался вырваться, но безуспешно.
— Заканчивайте, дорогая, — низким голосом добавил граф. — Подобное поведение вам совершенно не к лицу.
Каро часто заморгала, и слезы, которые ей до сих пор удавалось сдерживать, хлынули из глаз. Боевой запал угас, и она превратилась в обиженную девочку, отчего в душе Фергюсона вновь пробудилось чувство вины, вытеснив закипавшее раздражение.
— Не приближайтесь к Кэролайн, герцог! — Вестбрук гневно взглянул на Фергюсона. — Вы и так немало навредили ей.
С этими словами он удалился, увлекая Каро за собой. Пусть он и говорил, что готов расстаться с ней, пусть устраивал сцены в театре, но сейчас его чувства были как на ладони. Фергюсон и подумать не мог, что Вестбрук когда-либо сможет отказаться от холостяцкой жизни, но, похоже, ради Каро он пойдет на этот шаг.
Мадлен откашлялась, привлекая к себе внимание Фергюсона.
— Мы можем уйти? — прошептала она.
Стервятники наблюдали за ними. Фергюсон одарил их самым недружелюбным взглядом, на какой был способен. Следовало изобразить подобие скуки, а это было еще труднее, чем разговаривать с Каро.
— Я предложил бы вам шампанского. Думаю, вам не помешает освежиться после такого отвратительного представления.
Она кивнула. Кажется, она отнеслась ко всему как к нелепой и злой шутке. Они направились к ближайшему столику с бокалами. Фергюсон с удивлением наблюдал за тем, как Мадлен взяла один, выпила, взяла второй и, так же быстро его осушив, вновь потянулась к подносу, не замечая ошеломленного лакея.
— Мад, не торопитесь, — сказал Фергюсон. — Мы же не хотим, чтобы вы напились до обморока.
— Это будет замечательно, тогда мне не придется смотреть на леди Гревилл, — пробормотала она и осушила третий бокал — почти залпом, совсем не так, как это подобает леди.
В глазах Мадлен читалось любопытство и снова любопытство. Наверняка у нее на языке вертелась тысяча вопросов, но задала она один, самый неожиданный:
— Сколько еще женщин будут устраивать нам сцены?
Фергюсон огляделся. Они стояли в дальнем углу зала, поблизости никого не было, поэтому можно было говорить свободно.
— Иными словами, вам интересно, сколько любовниц у меня было?
— У меня сугубо деловой интерес. Сопровождая ваших сестер, я должна знать, кто может таить на вас злобу.
— Неужели у вас только деловой интерес, Мад?
Она осушила очередной бокал шампанского и выразительно посмотрела на него.
— Я никогда не позволяю себе лишнего, ни в выпивке, ни в разговорах о чужой жизни, но с вами по-другому нельзя, — ответила она. — И да, это исключительно деловой интерес. По какой еще причине меня может интересовать ваше прошлое?
Фергюсон подал ей новый бокал. За исключением эпизода в карете, он никогда не видел Мадлен столь возбужденной.
— Кажется, сегодняшние события вас порядком утомили.
Мадлен сделала очередной глоток.
— Вовсе нет. Я ни капли не устала. А то, что вы бросили ту бедную женщину на произвол судьбы и уехали в Шотландию, меня совершенно не касается. Как и то, что вы оставили своих близких на растерзание отца-тирана. Но, если я буду помогать вашим сестрам, мне необходимо знать, кого еще вы успели разочаровать. Иначе я не могу гарантировать, что свет примет их.
Фергюсону не понравились ее слова: она будто давала ему понять, что лично он, его судьба совершенно не интересуют ее. И больше всего ему не понравились сделанные ею замечания о его характере.
— Я был в отчаянии. Теперь все иначе. Что бы ни случилось, я не брошу вас, Мад.
— И все же, сколько? — требовательно произнесла она, игнорируя его оправдания. — Десять? Двадцать? Хватит, чтобы заполнить этот зал?
— Каро — единственная дама, которая пострадала по моей вине, — ответил он, в свою очередь игнорируя ее вопрос.
Мадлен наверняка знала некоторых из его бывших возлюбленных — иначе быть не могло, — но зачем лишний раз называть имена?
Вздохнув, Мадлен сделала большой глоток. Она уже порядком захмелела.
— Фергюсон, мне жаль, но я вам не верю, — тихо произнесла она.
