Развернувшись на каблуках и подхватив с подноса еще один бокал шампанского, она направилась к креслам в противоположном конце зала. Шаги Мадлен были не вполне твердыми, и Фергюсон с беспокойством следил за ее маневрами. Наконец она благополучно опустилась в кресло. Ему хотелось схватить за руку это упрямое создание и втолковать, что он совсем не такой, каким все привыкли его считать. Но он не пошел за ней. Она все равно не поймет. Даже слушать не станет. И он просто ушел.
Снова и снова он повторял про себя ее горькое «я вам не верю». И действительно, как он мог обещать, что никогда не оставит ее? Ведь пока он не отказался от мысли о Шотландии. Но даже если он останется в Англии, его судьба всегда будет связана с герцогством, а значит, со свободой можно распрощаться. Но если бы Мад согласилась выйти за него, он мог бы защищать ее и здесь, и даже в Шотландии. Он стоял на пронизывающем ветру и чувствовал, что эта холодная апрельская ночь привнесла в его жизнь некоторую ясность. Софрония каждый день напоминала ему о необходимости жениться и произвести на свет наследника. Мадлен была идеальной невестой: у нее превосходная репутация, богатое приданое и характер настоящей авантюристки. Сочетание, от которого отец в гробу перевернется, что тоже было несомненным плюсом. Он может жениться на любимой женщине и уехать в Шотландию. В конце концов, если он больше никогда не переступит порога родового поместья, он не станет таким, как отец. А с такой женщиной, как Мадлен, ему будет хорошо даже в унылой Шотландии. Все, что нужно сделать, — это доказать Мадлен, что он совершенно не тот человек, каковым его считают в свете, и что жизнь в браке с ним будет достойной заменой театру.
На следующее утро за завтраком Мадлен сделала неприятное открытие: люди совершенно напрасно называют джин отравой. Шампанское — вот дьявольский напиток!
Ее чуть не стошнило от запаха яичницы с беконом. Хорошо, что она все еще «на диете», это позволило ей ограничиться небольшим тостом. Голова раскалывалась, комната плыла перед глазами. В общем, самочувствие было отвратительным.
— Миледи, желаете другое блюдо на завтрак? Возможно, немного копченого лосося? — предложил Чилтон.
Мадлен зажала рот рукой.
Дворецкий внимательно посмотрел на нее, но ничего не сказал. Наверное, он заметил, в каком состоянии она была вчера. Она почти не помнила ни окончания бала, ни того, как ложилась спать, — все было словно в дымке. Чилтон сдержано улыбнулся. Вот ужас-то, он догадался, отчего ей нездоровится! Чилтон служил семье Солфорд не первый десяток лет и иногда, вернее, очень редко, позволял себе проявить веселый нрав: роскошь, вообще-то, непозволительная для слуг. От стыда Мадлен хотелось провалиться сквозь землю, но за последние несколько недель она столько натворила, что спуститься к завтраку в состоянии похмелья было не самым тяжким грехом.
Вошла тетя Августа. Она уже успела позавтракать.
— Дорогая, как твое самочувствие? — Она с участием посмотрела на Мадлен. — Слышала, ты вчера столкнулась с леди Гревилл.
Наверняка, уже все знали об их стычке. Веселая вдова и старая дева поссорились из-за завидного жениха. Весьма занятная история!
— Леди Гревилл не сказала мне ничего плохого.
Августа нахмурилась.
— Тогда что случилось? Ты была сама не своя после бала. Я еще вчера хотела выяснить, что произошло, но ты была… немного пьяна.
Снова к горлу подступил противный комок, но объяснение было неизбежным.
— Меня неприятно удивил выпад леди Гревилл. Герцог хотел приободрить меня и предложил шампанского. Вероятно, я выпила лишний бокал.
— Или лишнюю бутылку, Мадлен? — укоризненно сказала Августа, но сразу же ее голос смягчился. — Я не осуждаю тебя. Может, раньше леди Гревилл и была милой женщиной, но теперь характер у нее изменился.
— Значит, вы не сердитесь на меня? — Мадлен казалось, что ей снова девять лет и она только привыкает к своему новому дому в Англии.
Августа рассмеялась:
— Ох, я тоже выпила вчера лишний бокал шампанского! Конечно, я не хочу видеть тебя под хмельком каждый вечер, но это не смертный грех. Главное — не переусердствовать, а то о тебе начнут судачить, и герцог Ротвельский откажется от твоей помощи.
Мадлен не хотелось вспоминать о своих обязательствах. Сегодня ее ожидали в особняке Ротвелов, но если сестры все еще настроены враждебно, эта встреча ни к чему хорошему не приведет. Голос тети прервал ход ее мыслей.
— Если тебя что-то беспокоит, ты всегда можешь поделиться со мной. Мадлен, ты ведь не забыла, что мы — одна семья? В последнее время я просто не узнаю тебя.
В этот миг Мадлен больше всего хотелось открыть свое сердце. Но вместо этого она лишь улыбнулась и молча кивнула. Да, она помнила об этом. Но тетя никогда не разрешила бы ей играть в театре и, разумеется, проводить время с Фергюсоном.
Августа вздохнула:
— Хорошо. Если я могу хоть чем-то помочь, только скажи. Думаю, этим летом ты сможешь раньше вернуться в Ланкашир.
