Несколько часов спустя Мадлен стояла возле особняка Ротвелов. Ей меньше всего хотелось быть здесь. Почему она не смогла отказать Софронии? Ей было стыдно себе в этом признаться, но с того дня, как она стала фальшивой любовницей Фергюсона, она и думать забыла о девушках и их предстоящем дебюте. Но отказ непременно разозлил бы вдовствующую герцогиню, поэтому у Мадлен не было выбора. С мыслью как бы побыстрее найти женихов и избавится от роли дуэньи, Мадлен поднималась по ступенькам к парадному входу. С их приданым и внешностью поставленная перед ней задача может быть решена еще до конца сезона. Пусть Мадлен и не нашла себе мужа, тем не менее она прекрасно знала, как в свете заключаются браки. У Кейт и Мэри есть все те качества, которые заинтересуют достойных женихов. Единственное, что от них требовалось, — всего лишь стать чуть приветливее.
Дверь открыл пожилой дворецкий. Он поприветствовал Мадлен с должным почтением и провел ее наверх, в личные покои герцогини. Мадлен была потрясена богатством этого дома. Пожалуй, это был самый роскошный дом в Лондоне. Его даже домом трудно было назвать, это был настоящий дворец. Однажды она была здесь на балу, когда герцог и герцогиня устраивали прием в честь объявления Ричарда наследником герцогства. Бал был ужасен. После того, как старший брат Ричарда напился и утонул в Змеином озере, Ричард, понимая, что теперь он станет герцогом, вел себя безобразно, в том числе и на балу: был груб и несдержан с гостями. Ходили даже слухи, что герцогиня просто воспользовалась предлогом, чтобы устроить себе праздник. В конце концов, после изгнания Фергюсона и ужасного брака Элли поводов для веселья в этом доме не было.
Тогда Мадлен удалось оценить только красоту бального зала, достаточно просторного, чтобы вместить не одну сотню гостей. Но и комнаты на втором этаже ни в чем ему не уступали. Во многих семьях как следует украшали только комнаты, в которых принимали гостей, но старый герцог был не из тех, кто скупится на убранство внутренних покоев. Он был одержим своим статусом и богат настолько, что ему ничего не стоило роскошно обставить даже те комнаты, в которых никто никогда не будет жить.
На втором этаже было несколько библиотек и гостиных. Стены украшали чудесные пейзажи и семейные портреты. Повсюду пылали камины. Наверное, отапливать такой огромный дом стоило немалых денег.
Из дальней гостиной долетали негромкие звуки клавира и арфы. Похоже, дворецкий вел Мадлен именно туда. Она узнала мелодию — «Зеленые рукава». В этом доме старинная песня звучала, как панихида. Скорбные звуки словно оплакивали чью-то смерть. Исполнение было непревзойденным, судя по всему, музыканты много репетировали, чтобы добиться такого слаженного звучания.
Музыка была прекрасна. Мадлен хотела слушать и слушать и была признательна дворецкому, который без обычного объявления проводил ее внутрь. За инструментами сидели сестры — Кейт и Мэри. Они были настолько увлечены музицированием, что не заметили прихода гостьи. Софронии не было видно, но с ними была Элли. Сейчас она выглядела спокойной и почти счастливой, в отличие от того вечера, когда они увиделись впервые.
С приходом Мадлен звучание изменилось. Мелодия явно отражала настроение музыкантов: исполнительница на клавире теперь играла с жесткостью и силой, тогда как ее сестра прикасалась к струнам нежно и с какой-то печалью.
Закончив, обе взглянули на Мадлен: одна со злостью, другая грустно. Элли усмехнулась:
— Дорогие мои, если вы хотите преуспеть в обществе, научитесь скрывать свои эмоции.
— Леди Мадлен, мы рады видеть вас в Ротвел Хаус, — первой опомнилась пианистка. Если бы ее глаза не пылали гневом, слова показались бы вполне искренними.
Головная боль вновь напомнила о себе. Мадлен едва сдерживалась, чтобы не сбежать, проявив слабость. Она почти физически ощущала злость, которая, казалось, волнами исходила от юной леди. Но Мадлен строго напомнила себе: она их дуэнья, а не подруга.
— Давайте обойдемся без любезностей и перейдем к делу. — Мадлен заняла кресло напротив Элли. — Чем быстрее мы уладим все вопросы, тем быстрее я оставлю вас в покое.
— Мы с Мэри не будем дебютировать, — твердо заявила одна из девушек. — Теперь, когда вы знаете о нашем решении, можете покинуть этот дом.
Мадлен тяжко вздохнула. Похоже, она здесь надолго. Значит, та, что злится — это Кейт, а с грустными глазами — Мэри.
— Могу я поинтересоваться, каковы причины отказа? — спокойно спросила Мадлен.
— Мы не хотим, и точка. — Мэри разгладила складки черного платья. — И еще… дело в том, что…
— Траур? — тихо спросила Мадлен. — Не беспокойтесь, может кто-то и бросит в вашу сторону пару косых взглядов, но все знают вашу историю. Думаю, никто не будет возмущаться.
Кейт громко фыркнула.
— Мы бы давно сняли траур, если бы за последние четыре года нам не покупали только черные платья. А то, что мы еще не дебютировали, — это полностью вина старика, и мы совершенно не скучаем по нему.
