Запретные слова полностью

Это значение фиксируется в словаре разговорной речи Василия Васильевича Химика.

Сука / сукой буду [— не забуду]!Угол. Груб. Заверение в истинности сказанного, «честное слово». В воровском мире — клятва, готовность признать себя предателем в случае нарушения обещания[47].

Еще один пример игрового употребления обсценных идиом из того же стихотворения Бродского:

Игра в данном случае многоаспектна. Фонетическое уподобление в виде рифмы привносит идею коммуникативной связи между репликами «баюшки-баю» и «мать твою», притом что ни смысловая, ни прагматическая связь в данном случае невозможна. Дело в том, что реплика «баюшки-баю» не предусматривает ответа, тем более обсценного. Элементы абсурда в духе Эжена Ионеско иконически соответствуют абсурду мира, который поэт и имеет в виду. На этом приеме построено все стихотворение Бродского.

Языковая игра с нехорошими словами может основываться на чистой прагматике, то есть на том, что относится к ситуации общения. В приводимом ниже примере из романа Василия Павловича Аксенова дело не в нарушении семантических или грамматических правил, а в контрасте между вежливостью одного участника ситуации и вопиющим хамством другого, причем вежливый судит о коммуникативной направленности реплики собеседника, исходя из культурных норм человеческого общения.

Нарушение постулата вежливости в русскоязычной речевой практике не является чем-то из ряда вон выходящим и вряд ли может рассматриваться как игровой прием, но столкновение двух этических миров и упорное желание сторон оставаться в границах своих речевых привычек обнажает бытовое хамство. Осмысление идиомы хуй тебе как приветствия подчеркивает возникший коммуникативный провал. Появление обсценных слов — особенно при непосредственной адресации собеседнику — может переводить общение на уровень полуживотной агрессии, когда общепринятые нормы вежливости, присущие общению цивилизованных людей, теряют всякий смысл.

Для определенного типа дискурса нехорошие слова не только не нарушают коммуникацию, но и являются маркером, оформляющим его как таковой. Общение в этом случае, по крайней мере по форме, состоит из взаимных оскорблений, выражения недовольства собеседником и окружающей действительностью: по принципу «человек человеку — коммуникативный волк». Такой тип дискурса мастерски воспроизведен в романе Владимира Георгиевича Сорокина «Очередь», сюжет которого строится на разговорах людей, стоящих в очереди за каким-то дефицитом, причем эти люди сами не знают, за чем они стоят. Конфликтность — характерная особенность жизни «очереди».