Запретные слова полностью

Более полно идиомы с обсценными словами представлены в уже упоминавшемся словаре Василия Буя «Русская заветная идиоматика»[39]. В нем собраны идиомы с компонентами хуй, пизда, ебать, жопа, блядь, яйца, а также с эвфемизмами. Словарная статья включает разнообразные виды информации: о семантике, синтаксисе и прагматике. Так, читатель может узнать об идиоме пиздой накрыться, что она имеет два значения: ‘перестать нормально функционировать или потерять функциональные свойства, как бы оказавшись изолированным от жизненного пространства; сломаться, прийти в негодность’ и ‘перестать существовать, не иметь места, как бы оказавшись изолированным от жизненного пространства; погибнуть, умереть, исчезнуть, не реализоваться’. И действительно, произнося Компьютер пиздой накрылся, говорящий имеет в виду, что компьютер сломался, пришел в негодность (первое значение). В то же время фраза Пришел через месяц, а банк уже пиздой накрылся описывает иную ситуацию: ‘банк перестал существовать’. Этот пример относится ко второму значению.

Кроме того, в словарной статье приводятся и игровые примеры, в целом характерные для употребления идиом. Например, игровой прием оживления образа (материализации метафоры) представлен в следующем анекдоте:

Надеемся, феномен «тринадцатой зарплаты» еще известен, — по крайней мере, тем, кто вступил в период дожития. Сон, описанный в анекдоте, через упоминание обнаженной женщины актуализует образ вагины, а поскольку голая дева сидит на куче золота, она тем самым закрывает финансовый ресурс, выводя его из жизненного пространства наблюдателя. Читатель найдет в словаре Василия Буя и другие интересные наблюдения, касающиеся использования обсценной идиоматики. В уже упомянутой рецензии Шмелева на словарь Плуцера-Сарно отмечается, что словарь Василия Буя выполнен «в соответствии с самыми высокими требованиями лингвистической науки»[40].

Итак, словарное обсценное дело существует, хотя и не очень живет. Причины этого мы уже обсудили. Табуирование обсценного затрудняет его научное изучение, а отсутствие научного описания русского мата приводит к тому, что сделать хороший словарь обсценных слов почти невозможно. Словарная традиция, хотя и не совпадает с чисто лингвистическими исследованиями функционирования языка, в идеале должна опираться на теоретический фундамент. Иными словами, созданию словаря мата должно предшествовать научное описание феномена мата как части русской разговорной речи. Пока нет оснований надеяться на сглаживание этого противоречия, тем более с учетом возникновения новых юридических ограничений и углубления консервативных тенденций в российском обществе.

Согласно распространенному поверью, употребление мата портит русский язык. Факты использования мата классиками русской литературы существуют в каком-то параллельном мире. Это двоемыслие вполне характерно для русской культуры и художественно осмыслено, например, в романе «Маскировка» Юза Алешковского. Герои этого произведения злоупотребляют алкоголем, ведут антиобщественный образ жизни исключительно для того, чтобы ввести в заблуждение пиндосов (слово из современной эпохи) относительно великих дел, которые вершатся в СССР. Впрочем, это не исключительная особенность русской картины мира. Феномен двоемыслия универсален — достаточно вспомнить роман Джорджа Оруэлла «1984».

На филологической почве двоемыслие хорошо иллюстрируется сентенцией, приписываемой Ивану Александровичу Бодуэну де Куртенэ, относительно отсутствия в словарях слова жопа: «Жопа есть, а слова нет», что уже упоминалось выше.

Начнем с «нашего всего» — с Александра Сергеевича Пушкина. «А наш француз / Свой хвалит вкус / И матерщину порет» — сообщалось в одной из лицейских песен про Пушкина[41]. Многие эпиграммы Александра Сергеевича содержат нехорошие слова, что вполне отвечает стилю этого поэтического жанра, в котором основная идея должна быть выражена кратко и хлестко: