– Умоляю тебя хотя бы поразмыслить над моими словами, – продолжала Виола. – Ты заслуживаешь лучшего, нежели леди Сара. Ты заслуживаешь жену с добрым и великодушным сердцем, женщину, которую до кончиков пальцев переполняла бы любовь к тебе, женщину, которая дорожила бы тобой больше, чем титулом или богатством.
Вся эта высокопарная сентиментальщина граничила с нелепостью. Он выдернул у нее свои руки.
– Бог мой, Виола, – с некоторым нетерпением ответил он, – говорю же тебе, что не требую от жены страсти.
– А зря. Кроме того, леди Сара не любит тебя. Сомневаюсь, что она вообще способна испытывать какие-то чувства.
– И что с того? – Потрясение во взгляде сестры встретилось с твердой решимостью в его собственном. – С каких это пор любовь стала обязательна для брачных уз?
Виола долго смотрела на него, затем вздохнула.
– Может, она и необязательна, – произнесла она, поднимаясь на ноги. – Но далеко не лишняя.
1) Приа́п — в античной мифологии древнегреческий бог плодородия; полей и садов — у римлян. Изображался с чрезмерно развитым половым членом в состоянии вечной эрекции.
2) Тип плетения "жаккард" – сложное плетение, исполняемое на ткацком станке, изобретенном Джозефом Мари Жаккардом в 1801 году. Этот термин также используется для названия ткани или текстиля, которые были сотканы по данному принципу.
3) Суса́льное золото — тончайшие листы золота, которые обычно используются в декоративных целях.
Глава 2
– Так вот они какие, последние сокровища его светлости? – сэр Эдвард улыбнулся Дафне поверх ювелирных украшений, разложенных на столе в библиотеке. Здесь были золотые браслеты, несколько пар жемчужных сережек, одна-две камеи и изысканное изумрудное ожерелье с оправой из выкованных из золота листьев. Драгоценности сверкали в утреннем солнечном свете, льющемся чрез библиотечные окна. На фоне белой ткани, накинутой, чтобы не повредить стол, они являли собой ослепительное зрелище.
– Великолепные изумруды, – объявил он, рассматривая ожерелье сквозь монокль.
– Осмелюсь заметить, они не столь прекрасны, как герцогские, – возразила миссис Беннингтон, чуть склонив свое низенькое пухлое тело над столом, дабы разглядеть драгоценности получше. Её румяное лицо огорченно сморщилось. – Когда Беннингтон рассказал мне об этих римских сокровищах, мне не терпелось поскорее взглянуть на украшения, но теперь, наконец увидев их, я разочарована. Такая топорная работа. Бог мой, да ни одна леди в жизни не стала бы это носить!
Дафна рассмеялась.
– Но, миссис Беннингтон, их никто и не собирается носить. Эти драгоценности отправят в музей герцога. Его светлость пожелал, чтобы двери музея были открыты не только для богатых и влиятельных людей, но и для всех остальных. Разве это не благородная цель? Все англичане – богатые, бедные ли – смогут прийти и познакомиться со своей историей.
– Она рассуждает точь-в-точь, как Тремор, не правда ли? – донесся от дверей женский голос.
Обернувшись, все трое посмотрели на вошедшую в библиотеку женщину. Дафна поправила очки, чтобы лучше видеть. Она тут же узнала незнакомку по портретам в галерее. Перед ними стояла сестра Энтони. Портреты, надо сказать, не воздавали ей должного, ведь на них она казалась всего лишь миловидной блондинкой с карими, как и у брата, глазами. В действительности же ее красота могла позвать тысячи кораблей к берегам Трои.
Леди Хэммонд дружелюбно улыбнулась Дафне и миссис Беннингтон, затем кивнула мужчине у противоположного конца стола.
– Сэр Эдвард, – сказала она и, направляясь к нему, приветственно протянула руки. – Какое удовольствие так скоро увидеться с вами вновь.
– Леди Хэммонд, – ответил тот, беря руки виконтессы в свои. – Я получил огромное наслаждение, ужиная прошлым вечером здесь, в Тремор-Холле, а ваше присутствие сделало угощение особенно восхитительным.
– И мне очень понравился ужин, сэр Эдвард. Я была просто очарована вашей с герцогом беседой об этих его раскопках.
Дафна с удовольствием поучаствовала бы в подобной беседе, но этому вряд ли суждено было случиться. Работая на герцога, она никогда не ужинала с Энтони или его гостями. Ей и чете Беннингтонов отводилась отдельная столовая, но даже если бы её и пригласили, это не имело бы никакого значения. Весь прошлый вечер она провела, исполняя то, о чем Энтони попросил ее как раз перед ужином.
Чистка и восстановление драгоценностей были делом утомительным и совсем небыстрым, однако Дафна охотно провела весь вечер и половину ночи в аттике, дабы успеть завершить все в срок.
Тут виконтесса заметила драгоценности, разложенные на столе.
– Должно быть, это те самые изумруды, о которых брат рассказывал вчера вечером. Невозможно представить, что все это время они находились прямо здесь, на нашей земле. Им и правда более пятнадцати столетий?
– Более шестнадцати, если говорить точнее, – ответила Дафна, заставив леди Хэммонд повернуться к ней.
