Шари представила себе подводные города, наполненные геранами, альдами и раттами. Для неё это было странное, удивительное зрелище, которое не вписывалось в окружающую действительность. Она не могла правильно соотнести сказанное с миром вокруг неё. Картина не вырисовывалась.
– В Верхнем мире не так. Да, у нас принимают обеспеченных представителей Среднего и Нижнего миров, но только если они вкладывают что-то в развитие государства. Получить гражданство способны немногие, а депортировать начинают уже спустя пару месяцев.
– Верхний мир самый закрытый на данный момент, но даже там есть города с многорасовым населением, если я правильно помню, – нахмурился Сорин.
– Их мало, быть может, два или три. Столицы не в счёт, они обязаны быть такими. В остальном же гераны предпочитают обособляться от других рас и закрывать территории.
– А ты выступал за то, чтобы были созданы диаспоры? – вернула его в нужное направление Шари.
– Изначально это была небольшая организация. Она не распространялась больше, чем на пару районов. Но затем её влияние начало расти. Когда я вступил, у неё уже были занятые точки почти на всех островах воздушного архипелага. Я и мой друг Юмин… он был знаком с основателем, поэтому решил вступить и позвал меня с собой.
– Что ты делал? – решил уточнить Сорин.
– То же, что и остальные. Я заражал геранов идеей. Деятельность организации пропагандистов основана на распространении нового угла мировоззрения. Есть писатели, пишущие книги об альдах и раттах, об их взаимодействии с геранами. Чаще всего с хорошими концовками и счастливыми главными героями. Сочиняются песни, создаются скульптуры, картины, театральные постановки. Искусство – лишь один из способов воздействия.
Эней смутился. Рассказывать об организации ему было проще, чем о себе. Но он продолжал, зная, что и без того заставлял Шари и Сорина ждать слишком долго.
– Я не занимался искусством. Я был посыльным. Меня засылали в какую-то часть города, устраивали на должность, не требующую исключительной подготовки. Квалификация, образование – всё это можно было подделать. Навыками я овладевал на месте, если это не превышало мои возможности. На работе я должен продержаться от силы два с половиной месяца. За это время моя задача – посеять в коллегах, начальстве и клиентах идею о том, что взаимодействие с другими расами имеет свои выгоды.
– Ты… медленно заставлял их верить в идею вашей организации? – Шари пыталась уложить всё в голове.
– Никакого насилия, – категорично отрезал Эней. – Мысль – вещь мимолётная, но цепкая. Чтобы укорениться, ей достаточно всего нескольких упоминаний и ассоциаций. Я рассказывал о вымышленных друзьях раттах и альдах. Изучая другие расы, делился преимуществами возможного сосуществования. Приводил факты из истории.
– Вот откуда тебе известны все эти, гм, учебные знания о раттах, – понял Сорин.
– Так и есть, – кивнул Эней. – Я изучал вас. Изучал альдов. Чтобы достоверно убеждать других в пользе взаимодействия, я должен был сам в это верить.
– Ты веришь? – моментально вбросила вопрос Шари.
– Я верю, – глядя ей точно в глаза, без колебаний ответил он. – Иначе бы не работал на них. Четыре с половиной года я служил посыльным. Организация добивалась успеха среди населения, но на уровень правительства ещё не вышла.
– Что случилось потом? Почему ты прекратил на них работать?
– Основателю было недостаточно, – перейдя к этой части, Эней начал немного злиться. Его руки напряглись, спина выпрямилась, а в глазах появился ледяной блеск. – В торговой гильдии, среди главных предпринимателей на одном из торговых островов не удавалось убедить геранов. Они слишком цеплялись за высокие налоги на перевозку товара по Радужной Тропе. Они не могли лишиться такой прибыли.
– Их можно понять, – осторожно высказался Сорин.
– Можно, – не спорил с ним Эней. – И поэтому было высказано мнение оставить уровень торговли ненадолго. Им нужно было время, чтобы прийти к идее организации. Но основатель решил иначе. Добиться перемены их мировоззрения методом насилия.
– Разве так можно? – не поняла Шари. – Можно изменить то, как геран воспринимает другие расы, просто пригрозив ему ножом?
– Взгляды больше никого не волновали, – с дрожащим раздражением в мелодичном голосе рассказывал он. – Ему нужны были документы. Подписанные петиции, договоры. Что-то, что бы указывало на то, что при возможном голосовании торговая гильдия была бы на стороне диаспор. В этом плане можно работать с насилием.
– Что произошло? – посуровел Сорин.
– Решили использовать взрывчатку на доме одного из торговцев драгоценными металлами. Очень распространённый товар в Верхнем мире. Запугать его, и с остальными разобраться будет проще простого.
– Вы сделали это? – Сорин совсем помрачнел. Он словно обвинял Энея во всём, что тот говорил.
